Будешь находиться здесь. Чуть не то — сожжем. Понял?

Я промолчал. Седой грузно повернулся к Киселеву:

— Говоришь, восемь минут?

— С отличным результатом, — отчеканил тот и посмотрел многозначительно. — Я бы предложил...

— Ну помолчи. Вот что. — Он повернулся ко мне всем телом. — Вот что, Алексей. Где ты бросил оружие? Ты не притворяйся, дельце нехитрое! Будешь запираться — подсадим к тебе десантника. Восемь минут ты выдерживаешь, и он выдерживает... И он за тебя все и скажет, так уж лучше ты сам, оправдывай оказанное доверие.

— А я не просился к вам в доверенные..."

"Почему-то они остались очень довольны моим ответом. Загоготали, Киселев сказал одобрительно насчет моей психики. Я тоже попытался улыбнуться. Лихо сплюнул на песок, будто я очень польщен их разговором, только не хочу показывать вида. А на деле я торопился сообразить насчет «десантника на восемь минут». Почему только на восемь? Я внезапно понял, что они могли подсадить в меня «копию» насовсем. Раньше я об этом не думал. Не верил. Ну, вы знаете, как не веришь, что помрешь, хотя все люди умирают...

«Значит, на восемь минут, — думал я. — Подсадили, узнали про бластер, да не все! Не отыскали, гады! Дьявольщина, почему другие выдерживают, а я — нет?»

Даже стало вроде бы досадно, что я не выдерживаю, как все люди.

Я опять сплюнул и ровно в ту секунду, когда было нужно, сказал:

— Оружие ваше я потерял здесь, неподалеку.

Мне ответил седой:

— М-да. Девятиугольник видел, как ты с ним бегал. Где точно?

— Не заметил. — Я пожал плечами. — Набегался я здесь, знаете... Должно быть, рядом, у прохода.

— И это знаем...

— Зачем же спрашиваете, если знаете?

Они еще раз переглянулись. Поверили, что я говорю правду.

Я в самом деле только малость соврал. Я помнил куст, под которым остался лежать бластер в картонном коричневом чехле для чертежей. У самого прохода. Как его не нашли, если уж взялись искать?

Самолет прогудел еще раз. Теперь он прошел несколько в стороне. Эти двое ухом не повели, будто так и надо. Седой пробормотал: «Расчетчик», и прикрыл глаза. Потом Киселев приподнял его, как куклу, и отвел от корабля. При этом на руке седого блеснули часы. Я разглядел стрелки — без двадцати семь. Прошло минут пятнадцать с начала нашего разговора. То есть оставалось восемьдесят минут до момента, в который им «придется драться».

Я сделал бессмысленное лицо и спросил:

— Федор, а Федор... Что будет в восемь часов?

— Цыть! Схлопочешь ты у меня конфетку...

Седой открыл глаза и скомандовал:

— Еще один вертолет садится у совхоза! А ну, видеосвязь!

ПОЛКОВНИК ГАНИНФедор подбежал к кораблю, взмахнул рукой, и в зеленой тусклой поверхности, в метре от земли, открылся круглый люк.