Он не верит ни во что: ни в спиритизм, ни в загробную жизнь, ни в вечное проклятие. Он не знает ни жалости, ни сострадания. Для него важна только воля. Все прочее – мусор. Когда господин Калиосто был опасен, его придушили. Изображать медиума позволили. Потому что никаких спиритических сил, которые укажут на убийцу, он вызвать не мог…

– Значит, этот человек был за столом?

– Обе вероятности равны, – сказал Ванзаров.

Люция смотрела ему прямо в глаза.

– Вы нарочно устроили шулерство со стуками?

Скрывать не имело смысла.

– Нельзя было оставить сеанс на волю случая, – ответил Ванзаров. – Тем более вы сидели рядом. И меня бы не выдали. Потому что разоблачение нанесло бы вред господину Калиосто. А этого допустить не могли… Зато содержательно поговорили с Лукерьей…

– Теперь я вижу, – сказала Люция, крепко вцепившись в локоть мага. – Вы страшный человек, Ванзаров. Не менее страшный, чем тот, которого вы ищете… Да, это необходимо: ядовитую змею может пожрать только большая змея, зло может победить только большее зло…

– Благодарю за искренность, мадемуазель, – сказал Ванзаров с поклоном. – Раз будущее для вас прозрачно, скажите, что вы вчера увидели в судьбе Иртемьева?

– Ничего, – ответил Люция. – Он был слишком переполнен чувствами… Но я знаю, что будет с участниками сеанса…

– Чрезвычайно интересно.

– Из восьми завтра останется семь…

Хотелось надеяться, что мадемуазель заранее вычла не только себя с Калиосто, но и Ванзарова. Предсказание будущего требует точности.

– Кто должен погибнуть? – спросил он.

– Не спрашивайте…

– Люция не видит точные образы, – вступился Калиосто. – Она видела семь размытых фигур за столом в той же гостиной… Без лиц."

"Для сыскной полиции прозрение было бесполезным. Разве только арестовать всех и рассадить по одиночным камерам. Хотя от того, что суждено, тюремные стены не спасут.

– Постараюсь, чтобы ваше пророчество не сбылось, – сказал Ванзаров.

В темноте улицы блеснули зубки. Люция улыбалась.

– Будущее нельзя изменить, – сказала она.

– Разве не мы сами делаем его?

– Человек – это щепка, что несется в потоке времени… Все предрешено… Все, что должно случиться, случится…

Слушать подобную философию от мадемуазель, с виду почти ребенка, было странно. Порой в полиции встречаются вещи куда более странные.

– Оставьте один шанс, мадемуазель Люция, – попросил Ванзаров.

– От меня ничего не зависит…

– Неужели?

– Слышали о пророчестве кайзера? – спросила она.

Ванзарова мало волновали германские правители.

– В 1849 году в Лондоне гадалка предсказала тогда еще принцу Вильгельму его царствование над всеми немцами, когда Германия была раздроблена, – продолжила Люция.