У нее тонкие черты лица: высокие скулы, чуть вздернутый носик, гладкая светлая кожа, бледные губы. Ей не помешало бы погреться несколько дней на солнце и как следует поесть.

Она явно убирает мою квартиру. Горничная. Но почему она? Или теперь она вместо другой?

– Где Кристина?

Все-таки ее молчание немного раздражает. Наверное, девушка – дочь или внучка Кристины.

Она по-прежнему глядит в пол, стоит, хмуро сдвинув брови. Ровные белые зубки покусывают верхнюю губу, а глаза все так же упрямо опущены.

«Посмотри на меня», – мысленно приказываю я.

Мне хочется приподнять ее голову за подбородок, однако девушка, будто прочитав мои мысли, сама смотрит на меня. Ее взгляд встречается с моим, язычок нервно облизывает верхнюю губу. Я вздрагиваю – мышцы мои напряглись, а яркая вспышка желания бьет сильнее чугунного шара, которым сносят старые здания.

«Чтоб тебя!»

Острое желание сменяется раздражением, и я недовольно щурюсь. Да что за дьявольщина со мной творится? Почему женщина, которой я никогда прежде не видел, так на меня влияет? Крайне неприятно. Под тонкими арками бровей темные глаза расширяются, девушка отступает, ослабив хватку на метле, и та с громким стуком падает на пол. Девушка грациозно, без усилий склоняется к полу, поднимает метлу и снова цепляется за палку, как за спасательный круг. Ее щеки медленно покрываются румянцем, и она что-то неразборчиво лепечет.

«Какого дьявола! Я что, перепугал бедняжку до полусмерти?»

Я не хотел.

Злюсь-то я на себя. Не на нее.

Или есть другая причина?

– Может быть, ты меня не понимаешь? – спрашиваю я скорее себя, чем молчаливую собеседницу, запуская пятерню в волосы и приказывая телу наконец очухаться. Кристина отвечала односложно: «Да» или «Здесь», и наши разговоры с ней сопровождались подробной жестикуляцией с моей стороны, если я хотел объяснить, что мне требовалось в дополнение к обычной уборке. Эта девушка, наверное, тоже полька.

– Я убираю, мистер, – шепчет она, не поднимая глаз.

Длинные ресницы веерами лежат на фарфорово-гладких щеках.

– А где Кристина?

– Вернулась в Польшу.

– Когда?

– На прошлой неделе.

«Вот это новость! И какого черта мне никто об этом не сообщил?»

Кристина мне нравилась. Она убирала мою квартиру три года и знала все мои маленькие грязные секреты. А я с ней даже не попрощался.

Может быть, это временно.

– Она скоро вернется? – спрашиваю я.

Морщинки на лбу у девушки становятся глубже, однако она молчит, только бросает взгляд на мои ноги. Не знаю почему, это меня смущает. Упершись руками в бедра, я отступаю на шаг, с каждой минутой все меньше понимая, что происходит.

– Ты здесь давно?

Она отвечает едва слышно, будто ей не хватает воздуха.

– В Англии?

– Пожалуйста, посмотри на меня, – прошу я.