Наверное, в пять лет он был редкостным сорвиголовой. Хотя, разумеется, его и сейчас безобидным не назовёшь.
— Родители знали, что лекарства от моей болезни не существует, мне становилось всё хуже, и они решились на отчаянный шаг. Вернее, решилась мама. Отец её не поддержал.
Яна чувствовала, что история дошла до того момента, когда в ней появятся дамарийцы. И точно.
— Ходили слухи, что дамарийцы знают, как вылечить того, кто отравился шакальей медуницей. На их землях она встречается не так уж редко. Они дружат с этим растением и даже используют его в ритуалах.
— Ваши родители отправились к ним?
— Только мама. Она разузнала, как пробраться к дамарийцам, и ушла из дома ночью тайком со мной на руках. Она хотела спасти меня любой ценой. Отец был против. Сказал, что если дамарийцы что-то сделают с сыном, то ей лучше не возвращаться.
— Как он мог?! — Яна развернулась к Моррису лицом. И даже про штурвал забыла, который нужно придерживать. Было тесно возле этого чёртова насоса. Она практически оказалась прижатой к викингу. Ну и пусть! Ей хотелось проверить, нет ли боли в его голубых глазах.
— У отца тяжёлый нрав, — пояснил он просто. — И, кстати, я в него.
— Неправда! — Яна сердито сверкнула глазами.
Может, у Морриса и скверный характер, но он никогда не предал бы собственного ребёнка. Да и вообще, любого ребёнка. Яна видела, как он относится к Жанетт. Как оберегает её.
— У отца были причины так поступить. Он боялся, что цена, которую запросят дамарийцы, будет слишком высокой. Так и вышло.
— Что они запросили?
Яна прониклась историей. Не только слушала — читала эмоции по глазам.
— Они не могут помочь чужаку. Их защитная магия бессильна перед пришлыми. Они сказали, что смогут меня спасти, только если обратят.
Обратят? Что бы это значило?
— Мама решилась не сразу. Все дамарийские ритуалы — варварские, а ритуал обращения один из самых ужасающих и, к тому же опасный — не всякий может его выдержать. Ещё страшнее то, что он собой несёт.
— Обращённый приобретает дамарийскую сущность?
— Да. Мама знала, что дамарийцы — страшный народ. Ими движут демоны, безобразные и безжалостные. Если она позволит дамарийцам сделать то, что они хотят, я никогда уже не буду прежним.
— Но ведь у неё не было выбора…
Её сын умирал.
— Да. Она согласилась. Я прошёл через это и меня смогли спасти, но я стал таким же, как они.
Он замолчал.
Яна откуда-то знала, что она первая, кому Моррис рассказал свою историю. Нужно быть очень смелым, чтобы отважиться открыть страшную тайну, которая может в корне поменять отношение к тебе.
— Теперь вы знаете, что меня нужно бояться, — сказал он серьёзно.
Вот ещё!
— Я вас не боюсь.
— А зря! Дамарийцев лучше сторониться.
— Не боюсь! — настырно повторила Яна.
