И вот она разбилась вдребезги.
— Алайна.
Мое имя повисло в воздухе. Хлыстом стегнуло по оголенным нервам. Я попятилась, и проклятые дрожащие ноги меня подвели. Как унизительно было бы растянуться на полу перед этим шикарным иномирянином, бесстрастным эльфом, мужчиной, которого я любила, скорее всего, безответно. Но упасть мне не дали. Сильные руки подхватили меня и прижали к груди.
Пока Эль-Охтарон нес меня на руках к широкому креслу у окна, я не дышала, не шевелилась, только слушала гулкие удары чужого сердца. Щеку и ушную раковину царапала серебристая вышивка на эльфийской мантии, такая шершавая, колючая.
Когда Эль-Охтарон бережно опустил меня на сиденье и разогнулся, я попыталась прочитать его эмоции с помощью своего дара, но натолкнулась на ментальный щит. Эльфийский народ мастерски умел ставить защитные блоки. Тогда я всмотрелась в лицо Эля в надежде хотя бы так понять, что он чувствует.
— Ты можешь просто спросить, — вдруг сказал этот новый Агент. — Я вижу, тебя что-то мучает.
Он отвернулся, пряча взгляд, а потом и вовсе отошел к окну, будто выстроив между нами невидимую преграду.
— База уничтожена взрывом, — продолжил Охтарон. — А вместе с ней и врата в Ильмар. Ты не сможешь вернуться домой. У тебя остались там родственники?
— Нет, — я опустила голову, уставившись на свои пальцы. Эль смотрел в окно. Мы разговаривали как чужие люди. — Нет. Отец умер от сердечного приступа десять лет назад, а мама в прошлом году от… Это был несчастный случай.
— Мне жаль.
От его дежурного тона сводило скулы. Кажется, сбывались самые худшие мои опасения. Он не хотел меня видеть. Я напоминала ему о плене, о пережитом унижении.
— Алайна, ты понимаешь, что тебе придется остаться в Ильмаре навсегда?
— Да, я умею складывать логические цепочки.
Он кивнул, упрямо вглядываясь в даль за оконным стеклом.
— Ничего страшного, — сказала я в попытке себя утешить. — В империи меня ничего не держало. Там сейчас начнется такая заварушка, что лучше быть оттуда подальше. К тебе вернулись воспоминания? — Вопрос вырвался сам собой. Ну не могла я больше поддерживать иллюзию непринужденной беседы!
Эль-Охтарон вздрогнул и ответил, тщательно подбирая слова:
— Целители моего народа помогли мне все вспомнить.
По его бледным скулам растекся яркий розовый румянец.
Мне было жизненно важно узнать, ненавидит меня теперь Эль-Охтарон или нет, но спросить не хватило духу.
Повисло напряженное молчание. Эльф снова нарушил его первым:
— Тебе сложно будет устроиться в новом мире, но я помогу. У меня есть деньги, связи. Мое положение в Ильмаре довольно высокое. Эльфийский народ относится к чужакам настороженно, с подозрением, но я приложу все усилия, чтобы ты влилась в наше общество.
Я покачала головой.
