Сергей

Стою на сцене, смотрю ровно на нее – на Еву, которая растерянно с подругой переглядывается. И на меня также поглядывает, но в глазах изрядная доля возмущения.

Поняла меня, поняла, к кому я обращаюсь.

Неглупая девочка ведь.

– Ээээ… спасибо, Сергей Георгиевич за такое теплое напутствие, – ко мне подходит ректор, и я дополняю его, говоря в микрофон, чтобы все слышали.

Чтобы она слышала:

– За искреннее напутствие. Еще раз: успехов всем вам в учебе!

Чуть было не поклонился всем собравшимся, вспоминая себя – прежнего: веселого, буйного и дерзкого Сергея Штерна.

Таким я и во время учебы был, выводя из себя преподавателей и более скромных соучеников, зато девчонки все мои были; таким и оставался до определенного момента.

Не удержавшись, подмигнул собравшимся, поймав пару привычных взглядов от студенток – кокетливых и зазывных, и один высокомерный и злой от Евы, и пошел к компании преподавателей. Зазвучала музыка, ребята из профкома начали привычно подогревать позитив, а я стал уставать от коллектива, едва к нему присоединившись.

– Я рад, что вы снова с нами. Это было весьма… неожиданно, – подбирает слова ректор.

– Вы хотели сказать «некстати»? – поправляю я, и понимаю, что попал в точку.

Возвращаться в универ я не думал. Не увольнялся, но все понимали – работа моя окончена. Все решилось буквально за день, и причиной тому стала…

… – Эта дрянь! Это все она! – вопит Настя. – Папа, скажи ему! Неужели ты не понимаешь, зачем ему этот мухосранский универ? Там шлюха эта, к ней рвется. Надо было… надо было ее прибить, прихлопнуть…

– Настя! – устало прерывает ее Игорь Валентинович. – Уймись, дочка.

– С чего вдруг? Он позорит меня, – она всхлипывает – слезы настоящие, как и истерика, но она продолжает играть в оскорбленную невинность.

 – Ты сам видел новости? Газеты видел? Он опозорил меня!

Настя тычет в меня пальцем, и поза эта, и истерика лишь смех вызывают. Вот ведь дура! Чего ждала от меня: любви? Так ничего она не сделала для этого. А потому я сижу, перекатываю в бокале коньяк, и гляжу мимо невесты и ее отца – губернатора.

Если бы я был не я, но с таким же разочарованием, которое Ева во мне разбудила, и встретилась бы мне девушка… не такая идиотка, как Настя.

Девушка с разбитым сердцем, которая заполнила бы мою пустоту, и которой также нужна была бы моя помощь, чтобы раны залечить – я бы смог полюбить.

Смог бы, если бы этой девушкой была не Настя.

И не было бы Евы.

Но обе они есть, и пусть обе катятся в преисподнюю!

– Я тебя не позорил. Это ты, дорогая, устроила безобразную склоку, и мне пришлось разнимать бабскую драку, – лениво бросил я, а Настя возмущенно на отца взглянула, ища поддержки.

И не находя ее, ведь я прав.

– Пусть работает.