Хоть мама иногда и перебарщивает с гиперопекой, я ее все равно очень люблю. И папу тоже, но из-за его постоянных командировок и вечных учений мы его практически не видим.
– На выходных к вам загляну, – я нажимаю отбой и на крыльях любви к новой ванной лечу осваивать все прелести европейской сантехники, на которую не поскупился прошлый хозяин. И, самое главное, никто не будет стучаться в дверь, торопить меня и требовать, чтобы я немедленно вылезла пусть и с намыленными волосами, потому что ее «ждет известный доктор философских наук».
Вот оно счастье."
"Впервые за много месяцев собираюсь на пары, никуда не торопясь, жую бутерброд с сыром и врубаю ненавистного Ларе Егора Крида. Мы с ней вообще ни в чем не совпадаем: ни в музыкальных вкусах, ни в религиозных убеждениях (я отказываюсь признавать, что она Богиня), ни в гастрономических пристрастиях. От одного вида сочного прожаренного бифштекса сестру почему-то воротит. Странная она у меня.
– Голубые глаза наполнены солью. Знаю, когда-то тебя я не вспомню, – безбожно фальшивлю, подпевая звучащему из наушников треку, отпираю замок и толкаю наружу дверь.
– Фила-а-атов! – вряд ли сосед из квартиры напротив слышит мой душераздирающий крик, но желание найти его, привязать веревкой к стулу и долго пытать чугунной сковородкой зашкаливает до небес. – Баран, блин, я же в универ опоздаю!
А опаздывать мне никак нельзя, потому что позавчера в деканате я совершенно случайно опрокинула на десяток журналов учета посещения занятий студентами графин с водой.
– Вот засада, а.
Надсадно надрывается в заднем кармане голубых облегающих джинсов мобильник, в наушниках по-прежнему поет Егор Крид, я же наивно пытаюсь протиснуться в образовавшийся между стеной и коробкой проем.
