Но в постели безумный, порочный, сильный.

Наутро я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Лёши уже нет, кресло-кровать заправлено и собрано. Мне вдруг становится стыдно. Он волновался обо мне, тогда в душе. Сдерживал себя. А я… так просто отдалась Андрею.

Мужчины уже на кухне. Помогают дедушке с завтраком. Валера сидит, качается на стуле.

— Доброе утро! — пищу, Андрей мне подмигивает.

— Доброе, доброе, дочка, как спалось? — хихикает дедок.

Краснею. Нас все слышали? На лице брюнета ни одной эмоции. В чем дело?

— Лёш, привет! — не нравится мне его поведение.

— Утречка, — сухо отвечает мужчина и отворачивается.

Упс! По-моему, в нашем трио наметились проблемы.

Мне очень неловко. Кажется, что я предала Лёшу. Он такой ласковый, как котик. Заботливый. А я… блин. Между нами с Андреем этой ночью случилось что-то невообразимое. Ни с кем у меня такой бешеной химии не было. Но Лёша… он ведь вызывает во мне похожий отклик.

И если ему больно, то мне тоже…

Пока мы завтракаем, Андрей задаёт какие-то вопросы дедульке, тот охотно отвечает. Потом мы переодеваемся, загружаем наши лыжи на багажник дряхлой «четверки».

Садимся в машину. Семен Ильич, так зовут дедушку, и Андрей на передние, а мы на задние сиденья. Лёша по-прежнему очень холоден со мной. Это душит, мне плакать хочется. Я чувствую себя предательницей.

— Ничего, через пять минут приедем в ваши «Петушки», — бодро рапортует старичок.

— Лёш, все хорошо? — тихо спрашиваю.

— Да, а что? — его равнодушный голос режет без ножа.

— Хочу поговорить.

Он молчит, лишь пожимает плечами. Дедуля подвозит нас к главному корпусу. Ещё очень рано, основная масса отдыхающих спят. Андрей крепко меня обнимает, целует. А брюнет даже не смотрит.

— Вы заезжайте, если хотите. Веселые ребята, — он окидывает взглядом нас троих, — и не ссорьтесь. Непростые у вас отношения, но крепкие, я вижу.

— Спасибо вам! — искренне благодарю.

— Приезжай с наследником, дочка. Познакомлю тебя с моей Людмилой, может, подружитесь, — подмигивает старичок, — и мужиков своих привози. Зимой у нас красиво, но летом вообще загляденье. В речке искупаться можно, по грибы сходить.

Крепко его обнимаю. Он не дал нам замерзнуть. Обогрел, накормил. Всё-таки наши люди самые душевные на свете!

Мужчины снимают лыжи.

— Валерон, — басит Андрей, пристально глядя на меня, — пойдем, вернем инвентарь. Нас потеряли, небось. Заодно расскажу, как стать мужиком и лучшую птичку в сети поймать.

— Пошли! — воодушевляется дрищ и следует за бородачом.

Дедуля уезжает. Мы с Лёшей остаёмся вдвоём.

Неловкость зашкаливает.

— Пойдем, — он разворачивается и быстрым шагом топает к домику.

— Лёш! — бегу за ним.

Молчит. Хватаю его за руку.

— Подожди!

— Ну что такое? — устало спрашивает.