Черт бы его побрал! Разбудил-таки во мне любопытство!
Разведен, значит… Эта информация – как развязавшийся шнурок: так и подмывает его завязать. Глупо делать вид, что я не умираю от желания побольше узнать об этом враждебном ворчуне. Пара-тройка вопросов не повредят, главное, задать их понебрежнее.
Я постепенно замедляю шаг.
– Ну? – Я сурово складываю руки на груди, чтобы сделать свою уступку менее позорной. – Остальные причины твоего развода?
Слышу у себя за спиной его хмыканье. Дальше – тишина.
– Прежде чем стать охотником за головами, я служил детективом в полиции Бостона, как мой отец и мой брат. Семейный промысел, так сказать. – Он откашливается. – Нам с братом хотелось выйти в отставку раньше положенного срока и открыть свою детективную фирму. Я уже собирался подать заявление об увольнении, но сначала хотел поставить точку в деле Кристофера Бантона, похитившего ребенка. Похищенный напомнил мне Бобби, моего лучшего друга детства. Бобби болел, его болезнь оказалась смертельной.
Я почти останавливаюсь и роняю руки.
– Мы с Полом, ну с тем, кто нанял меня для этой работенки, оба дружили с Бобби. В детстве мы были неразлучной троицей, потому я и… Не знаю, почувствовал ответственность. Пол позвонил и попросил меня помочь расследовать убийство Оскара Стенли.
– О!.. – Этот вырвавшийся у меня звук не помогает справиться с давлением в груди. – Я не поняла. Не знала, откуда ты знаешь приятеля Лайзы.
– Не важно. Главное, тот, похищенный, и Бобби были похожи как две капли воды. Я тогда так увлекся, что перестал ночевать дома. Ушел в дело с головой, а для детектива это губительно. Ты теряешь объективность, позволяешь своим эмоциям решать за тебя. Так я все и провалил: и расследование, и собственный брак. – Он невесело усмехается. – Прихожу однажды домой, а там пусто. Я подозревал, что это случится. Где-то месяц спустя получаю документы на развод. Я так заработался, что уже не помнил, когда мы последний раз разговаривали.
В его истории много пустот, но тон свидетельствует о том, что он говорит только то, что хочет сказать.
– Не могу представить себе, чтобы ты кому-то делал предложение.
– Почему?
– Не знаю. Человек, ждущий ответа, уязвим.
– Ты права, не люблю быть уязвимым. И отношения не люблю. – Опять он надолго умолкает. Я даже оглядываюсь, чтобы проверить, продолжает ли он шагать следом за мной, и ловлю, несмотря на темноту, его пристальный взгляд. – Потому я здесь исключительно, чтобы заниматься делом, Тейлор. А не бежать за тобой по пляжу, уговоривая перестать, пока ты притворяешься сердитой."
"Не знаю, сердиться или смущаться.
– Притворяюсь? – переспрашиваю я, оглядываясь.
Майлз не останавливается и таранит меня.
– Именно! Нечего увиливать.
