— Можете идти отдыхать, — прошептала я вестовому, сидевшему рядом с кроватью. — Капитану больше не нужен постоянный присмотр.

— Прошу прощения, миледи, но не вы… — начал было матрос. Генри, глубоко вздохнув, заворочался, и вестовой тоже понизил голос: — не вы мне приказываете."

"— Ступай, Кид, — сказал Генри, не открывая глаз. — Утром займешь свой караул, как всегда, а до того времени ты мне не понадобишься.

— Да, капитан.

Он удалился, я устроилась на освободившемся стуле. Не удержавшись, отвела со лба Генри прядь волос. Он поймал мою ладонь, все так же, с закрытыми глазами, прижал к здоровой щеке. Повернулся в мою сторону, и я прикусила губу. Сломанную скулу я срастила, а кровоподтек мог подождать до завтра. И все же смотреть на огромную сине-багровую опухоль, заливавшую половину его лица, было жутко.

— Как там? — спросил он, наконец посмотрев на меня.

Сон пошел ему на пользу — исчезла мертвенная бледность, пальцы снова стали теплыми, из голоса исчезла боль.

— Все, кто добрался до меня, живы. Сколько не добрались, я не знаю. И о состоянии корабля тоже. Позвать кого-то, кто расскажет?

— Подождет до утра. Уверен, Джеймс и Питер сделали все, что можно.

Он помолчал, выпустил мою руку и спросил:

— Я услышал в твоих словах то, что хотел слышать, или ты действительно носишь ребенка?

Наверное, мне следовало бы смутиться от такого прямого вопроса, но, кажется, я вовсе разучилась смущаться.

— Не уверена до конца, слишком мало времени прошло.

— Разве твой дар не может подсказать?

— Не на самой себе. И тоже чуть позже. Сейчас зародыш меньше макового зернышка — если и я не обманываю себя и тебя, поверив в то, во что хочу верить…

— А ты хочешь в это верить? — перебил Генри, поймав мои руки.

— Да. — После всего, что случилось сегодня, мне совершенно не хотелось кокетничать или как-то иначе набивать себе цену. Генри был мне дорог, и он заслужил правду. — Только Господу ведомо, что будет с нами дальше, но я бы хотела остаться с тобой. Родить нашего ребенка, а может, и не одного, как уж получится. Даже если ты передумал на мне жениться.

— Не передумал. — Он привлек меня к себе.

Я ткнулась лбом в его плечо и тут же отскочила, когда Генри дернулся.

— Извини, я…

— Мне не впервой получать раны. — Он подвинулся. — Иди сюда. Правда, любовник из меня сейчас…

— Ну что ты несешь!

Я осторожно вытянулась рядом, и когда он обнял меня, осторожно обвила его руками, стараясь не причинить лишней боли. Ожоги и обморожения, порезы и переломы — каким чудом он вообще смог на собственных ногах пойти принимать капитуляцию! Но спросить об этом сейчас значило вспомнить и о Роджерсе, а я не намеревалась о нем говорить. Не с Генри.