— Да, я оговорил его, — кивнул Джек, видимо, поняв, что дальнейшие заверения в неземной любви не помогут. — Поклянись, что поможешь мне бежать.

— Клянусь. — В конце концов, с того света еще никто никого не достал. — Пиши: «Я, Джек Роджерс, граф Брийский, такого-то числа такого-то месяца…

Он начал покрывать бумагу строчками.

— Будучи в здравом уме и твердой памяти, безо всякого принуждения…

— Без принуждения? — поднял голову он.

— Конечно, — пожала я плечами. — Разве слабая женщина вроде меня может принудить сильного мужчину к чему бы то ни было?

— А ты изменилась…

Наверняка изменилась. И не жалела об этом.

— …сообщаю, что, движимый… — чем он тебе помешал, Джек?

— И все же, зачем тебе это? Неужто решила сменить меня на него?

— Не все ли тебе равно? Тебе нужна свобода, мне — справедливость.

— Не думал, что ты опустишься так низко. Пират! Может, еще и всех матросов перебрала?

Взгляд его, быстрый и острый, скользнул по мне — не дрогнет ли рука, не опустится ли пистолет? Нет, не дрогнет. К чистому грязь не липнет, и меня совершенно не задела эта топорная попытка вывести из себя. Оправдываться? Что-то доказывать человеку, у которого давно не осталось ни чести, ни совести?

— Пиши, Джек. Движимый завистью и корыстью…

— Клятвы, данные под давлением, не имеют силы. Я скажу, что меня пыткой вынудили это написать.

Я пожала плечами.

— С этим я едва ли что-то смогу поделать, выходит, тебе нечего бояться, что кто-то пустит это письмо в ход, правда? …Оклеветал Генри Блада, графа Брайт, обвинив его в государственной измене…

Я продолжала диктовать, Джек писал. Наконец он поставил размашистый росчерк и протянул мне листок. Я выхватила его, тут же отступила, и едва не заработала косоглазие, пытаясь одновременно читать и держать Джека в поле зрения.

И едва я успела закончить чтение, как дверь распахнулась, толкнув меня в спину. Джек тут же сорвался с места, и не успела я опомниться, как он развернул меня спиной к себе и накинул на шею цепь наручников, притянув к себе.

— Еще один шаг, и девка сдохнет.

Я застыла, глядя на замершего в дверном пролете капитана.

Странно, не цепь на горле и не Джек напугали меня — а выражение лица Генри. Он мазнул по мне взглядом, и я едва удержалась, чтобы не воскликнуть «Ты все не так понял!» Но не было смысла ни оправдываться, ни извиняться — снова я наворотила дел, поддавшись порыву.

Я медленно — благо Генри сверлил сейчас взглядом Джека — запихнула исписанные листы в карман. Они не успели высохнуть и наверняка размажутся, но это неважно. Сжала бесполезный сейчас пистолет, спрятав его в юбках. Глупо, Джек наверняка о нем вспомнит, но рукоять оружия придавала мне уверенности. Я не могла убить его сейчас.