После этих моих слов повисло тяжелое молчание, а я почувствовала невероятную гордость оттого, что сумела опровергнуть обвинения в адрес подруги, да еще таким языком, что крыть Паскуале стало нечем.

Но однажды привычная перепалка перешла в настоящую ссору. Мы всей компанией, включая Энцо, отправились есть пиццу в Реттифило: за «Маргариту» и пиво там брали пятнадцать лир. На сей раз начали девчонки: кажется, Ада сказала, что ей смешно смотреть, как Лила повсюду расхаживает расфуфыренная и даже сыпать под дверь отраву для тараканов выплывает разодетая, как принцесса. Мы рассмеялись, кто громче, кто тише. Тут выступила Кармела: по ее мнению, Лила обручилась со Стефано только из-за денег, чтобы обеспечить брата и всю семью. Я, как всегда, бросилась ее защищать, но меня перебил Паскуале:

– Беда не в этом. Беда в том, что Лина знает, откуда у него деньги.

– Что, опять будешь вспоминать дона Акилле? – возмутилась я. – Черный рынок, контрабанду, ростовщичество и прочее? Все это было давно, до войны и сразу после. Сейчас совсем другие времена."

"– Времена все те же, – гнул свое Паскуале. – Будь твоя подруга здесь, она бы со мной не спорила.

– Стефано – хороший коммерсант. Он умеет торговать.

– По-твоему, деньги, которые он вложил в фабрику «Черулло», заработаны честной торговлей?

– А по-твоему, нет?

– Он продал золотые побрякушки, которое несли дону Акилле матери, чтобы их дети не умерли с голоду. Лила изображает из себя синьору, но богатство ее жениха оплачено кровью всех бедняков нашего квартала. Она и вся их семейка жируют за их счет, а ведь они еще даже не поженились…

Я собиралась ответить, но тут вмешался обычно невозмутимый Энцо:

– Извини, Паска́, но что это значит – «жируют за их счет»?

По тону, каким он задал этот вопрос, я уже поняла, что добром их разговор не кончится. Паскуале покраснел, но и не подумал отступать.

– «Жируют за их счет» значит «жируют за их счет». Прости, но кто платит парикмахеру, кто покупает платья и сумочки? Кто дал сапожнику деньги, чтобы он мог поиграть в обувную фабрику?

– То есть ты утверждаешь, что Лина обручилась со Стефано против своей воли? Что она его не любит? Что она ему продалась?

Мы молчали.

– Да нет, Энцо, – пробормотал Антонио. – Паскуале не это имел в виду. Ты же знаешь, что он любит Лину. Как и все мы…

Энцо нетерпеливо махнул рукой:

– Подожди, Анто́, пусть Паскуале сам скажет.

Паскуале мрачно проговорил:

– Вот именно продалась. Ей плевать, чем пахнут деньги, которые она швыряет направо-налево.

Я встрепенулась, готовая вскочить и наброситься на него, но Энцо удержал меня за руку:

– Подожди, Лену́. Я хочу спросить Паскуале, как он назвал бы женщину, которая продается за деньги?

Мы все видели, как налились яростью глаза Паскуале.