Я поднял взгляд и, заметив, что платье на ней уже другое, — более закрытое и скромное, — процедил:
— Ты что, монашка? Нахуй надевать это уродство? Ты бы ешё паранджу нацепила!
— Роман, — строго начала девушка. — Если у тебя плохое настроение или болит голова, это не повод срываться на мне. Я хочу выглядеть достойно рядом с твоим отцом. Пожалуйста, помоги мне выбрать платье.
— Достойно?!
Меня подкинуло так, что ноут полетел на диван. Милена отшатнулась и испуганно вжалась в угол. Это отрезвило, пусть и немного. Я шагнул к заполненному платьями стеллажу и, отодвинув окаменевшую от страха представительницу салона, перебрал тряпки:
— Отстой, уродство, полная херь! Вот! — Выудил из гущи облегающее платье со шлейфом и серебристой вышивкой. — Примерь.
Бросил Милене, и девушка администратор тут же начала свою лебединую песню:
— Отличный выбор, у вас отменный вкус! Ручная работа, кружево…
— Тебе за болтовню платят? — оборвал я, и девушка отшатнулась. — Туфли есть? Фата… Нет, лучше шляпка с вуалью.
— Сейчас всё узнаю, — пролепетала девушка и исчезла за ширмой.
— Ой, — раздалось из кабины для переодевания. — Да как же это?
— Что? — неохотно процедил я.
— Ром, — смущённый голос Милены звенел грёбаным колокольчиком, и от этого болезненно сжималось в груди. — Попроси кого-нибудь мне помочь. Я кожу себе прищемила молнией. Больно.
— Зачем кого-то звать? — Я решительно шагнул в примерочную и, положив ладонь на стену над головой будущей «мачехи», улыбнулся: — Я сам справлюсь. Ты же для этого устроила спектакль?
— Что?
Глаза её расширились, а я приник к пухлым губам. Сминал их, пил её дыхание, исследовал рот языком, кружил, наседал…
Милена пыталась вырваться, оттолкнуть, но я вжал девчонку своим телом в стену до болезненного стона. И услышав его, совсем слетел с катушек. Рванул платье, и ткань с шелестом упала к ногам. Положил ладонь на обнажённую женскую грудь, зажал пальцами сосок. Медленно выкручивая, знал, что причиняю удовольствие на грани боли. Алла извивалась и текла от этого, едва не кончала.
А Милена укусила меня. Ощутив резкую боль в губе и привкус крови, я отпрянул, и тут же получил удар коленом в пах. Согнувшись, простонал:
— С-у-ука…"
"Выдохнув, я с трудом разогнулся и постарался удержаться в прямом положении, хотя всё тело простреливало такой болью, что хотелось выть. Пронзил сучку взглядом:
— Что, нравится пожёстче? Желаешь выпороть меня… мамочка?
Милена, тяжело дыша и едва не взрываясь от ярости, смотрела на меня сияющими синевой глазами и сжимала пальцы в кулаки.
