Я сижу за столом и работаю над диссертацией, Леша смотрит очередной сериал на военную тематику, и тут на почту приходит письмо из лаборатории.

О нет.

Обещали же завтра утром, но, видимо, успели раньше. Нет-нет-нет. Разве я готова узнать правду?

Сердце бешено забилось. Как вообще можно пережить подобное? Я не смогу, не сумею. Хочу еще хотя бы ночь прожить в надежде. И тем не менее, любопытство берет верх, я кликаю мышью на конверт и впиваюсь глазами в монитор.

А потом поворачиваюсь к Леше и застываю, не в силах произнести ни слова. Примерно секунд через десять он чувствует, что за ним пристально наблюдают, снимает наушники и поворачивается ко мне.

Приподнимает брови. Весь такой задумчивый, в сюжете! Этого человека сражения не отпускают ни на работе, ни дома. Но я давно привыкла.

— Что, Леш? — спрашиваю, когда он закрывает ноутбук и складывает на груди руки. — О чем задумался мой сердитый снайпер?

— Разве все еще сердитый? — усмехается он, встряхивая головой."

"— Может, самую капельку. Но у меня есть для тебя потрясающие новости! — получается эмоциональнее, чем планировала. Я будто не разрешаю себе радоваться, глазам не верю! Поэтому еще раз смотрю на монитор с развернутым письмом.

Возможно ли, что это ошибка? Впервые в жизни я сдала анализ на ХГЧ, и результат пришел не нулевой, а… трехзначный!

— Да ладно?! — он поспешно откладывает ноутбук и бросается ко мне, а я к нему. Мы обнимаемся и много-много раз целуемся. Сердце колотится на разрыв, я так счастлива, что не могу сформулировать эмоции в слова. А он просто ужасно рад за меня. И может, самую чуточку, за себя тоже. За годы планирования, кажется, мне удалось заразить его мечтой о детях.

***

Леха

Я оставил за плечами множество сложных военных операций и кое-что мне еще предстоит сделать, прежде чем уйти с оперативной работы.

Не счесть, как часто моя жизнь висела на волоске. А когда был контрактником… там и вовсе солдаты знали, что в случае провала вылазки ни в коем случае нельзя сдаваться в плен живым. Одна граната всегда висела на поясе и ждала своего часа. Там, у врага, смерть покажется желанным подарком. Я был к этому готов. Цель моей жизни заключалась в выполнении приказа. Внутри давно был штиль и черный туман. Полное равнодушие и спокойствие.

Рита вдохнула в меня эмоции, а еще желание жить на гражданке. Заботиться. Оберегать свое собственное, не казенное. Душа моя встрепенулась, чтобы болеть за эту девушку снова и снова. И сейчас, когда мы идем на УЗИ, мне впервые в жизни хочется молиться. Просто… если снова провал, она заплачет. Самое болючее для меня — это выносить ее слезы. Стерпеть невозможно. Отчего-то я всегда читаю ее, чувствую. Я держу ее за руку, когда врач приветливо здоровается, спрашивает о точных сроках, забивает данные в аппарат УЗИ.

Ну что ж.