Уж я-то знаю!
— Простите? — моргнул мужчина и принялся озираться, не в силах поверить в чревовещание такой милой девушки, как я. — Кажется, что-то скрипит.
— Ага, — ехидно поддел енот. — Мозги твои скрипят! Да так, что мыслей не слышно…
— Угомонись, — сохраняя на лице широкую улыбку, процедила я сквозь зубы.
Благо вмешалась другая дамочка:
— Предлагаю предъявить работодателю наши рекомендательные письма.
Она решительно открыла свою сумочку и достала внушительную пачку бумаг, заботливо перевязанных и даже украшенных кокетливым бантом.
— Ого, — уважительно протянула я и оскалилась той самой улыбкой, от которой твари Броди, что послабее, разбегались с диким визгом. Девица же попалась крепкая, лишь побледнела немного, да ручонка, удерживающая письма от предыдущих работодателей, слегка затряслась. — Если судить по вашему юному возрасту, милая госпожа, то становится странно, что вы успели поработать в стольких местах. Почему же так часто меняли работодателей?
Она беззвучно открывала и закрывала рот.
— Итак, — выступила я вперёд. — Предлагаю оставить приветственные расшаркивания и приступить к главному — к демонстрации. Например…
Я взяла из алого мешочка щепотку порошка и, раскрыв ладонь, сдула его.
Шторы сами собой забирались на восстанавливающиеся карнизы, деревянные куски складывались в дорогой паркет — интерьер приобретал тот вид, который я и ожидала лицезреть, когда переступала порог этого дома.
А потом я увидела это…
Женщины, очнувшись от созерцания удивительного чуда мгновенного восстановления, с диким визгом повскакивали и принялись отбиваться сумочками от мечущегося по комнате косматого чудовища. Даже та, что вела себя спокойно, воздела руки и, голося так, будто её лишили жалования за год, выскочила из дома, оставив дверь нараспашку.









