Что он говорил? Рассказал, что мыс приятелями сделали с той его хорошенькой шлюшкой? Той, на которой он собирался жениться? Поверьте, она того не стоила, хотя мне очень понравилось, как Пендрагон страдал. Он по-настоящему плакал, вы представляете? Только представьте себе взрослого мужчину, рыдающего над никчемной потаскушкой вроде нее!

Джулианна передернулась, не в силах скрыть свое отвращение.

— И тогда, ублюдок вознамерился уничтожить всех нас, хотя я долго этого не понимал. Чаллонер, Андерхилл, Херст, а теперь я. Но ему не победить меня, уж я об этом позабочусь.

— Что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спросила Джулианна.

— Когда я получу деньги, я его убью.

Она вздрогнула.

— Я уже выбрал место для его могилы. — Он придвинулся еще ближе, навис над Джулианной и схватил ее твердыми пальцами за подбородок. — А если вы не будете осторожны, — прошипел он с ледяной улыбкой, — расправлюсь и с вами.

Она с трудом подавила поднимавшееся к горлу рыдание.

— Я принесу дров, — заявил Мидлтон, наклонился и взял веревку, которой связывал Джулианну. — Заодно напою и накормлю лошадей, — пробормотал он себе под нос, приближаясь к ней.

Джулианна напряглась. Когда он привязывал ее к стулу, оставляя одну и совершенно беспомощную, она едва не начала его просить, чтобы он не делал этого, но удержалась, зная, что мольбы приведут только к одному — он будет еще больше наслаждаться процессом издевательства. Закусив губу, она сидела молча, пока Мидлтон привязал к подлокотнику одну ее руку, дважды обмотал веревку вокруг тела и привязал вторую руку к противоположному подлокотнику.

Потом он убрал со стола все столовые приборы и положил их так, чтобы она до них не дотянулась. Накинув на плечи пальто, он, не сказав больше ни слова, вышел из дома.

Младенец лягнулся в животе ножкой, словно протестуя.

— Я понимаю, мой маленький, — пробормотала Джулианна, пытаясь успокоить не только ребенка, но и себя. — Потерпи!

Стремясь хоть немного расслабиться, она откинулась на спинку стула и подергала веревки в маловероятной надежде, что они подадутся хоть на миллиметр. Сердце ее дважды подскочило, потому что путы шевельнулись, пусть совсем чуть-чуть. Чтобы убедиться, что это не отчаяние заставляет ее воображать ерунду, Джулианна снова потянула и на этот раз точно убедилась, что веревка шевелится.

Натягивая путы, она не обращала внимания на боль, которую причиняли веревки, впиваясь в ее тело, и трудилась изо всех сил, чтобы их ослабить. Они начали провисать, но недостаточно, чтобы вытащить руку. Поняв, что другого выхода нет, Джулианна стиснула зубы и сосредоточилась на правой руке, пытаясь выдернуть ее из петли.

Грубая пенька врезалась в нежную плоть.