Почти физически Самохин ощутил некий барьер, неожиданно вставший между ними, и перешагнуть его теперь должен был он, а не те, кому подчинялся и от кого зависел.
Самое главное, никто из этих высокопоставленных лиц не мог сказать без всяких прелюдий:
— Ну, где прогноз? Давай сюда. Хотел, но не мог.
Пауза затягивалась и напоминала барьер между настоящим и будущим.
Положение спасла Леди Ди, похорошевшая и загорелая до шоколадного оттенка, в котором растворились все морщинки и сокровенные тайны швов немецких портных. Она перепорхнула все временные этапы и поднесла Самохину непочатую, запотевшую бутыль воды.
— И что же вы испытываете, Сергей Николаевич? — задала она глупый, но прозвучавший так безвинно и страстно вопрос, что смахнула все преграды.
Он отвернул пробку, сделал глоток и сощурился от солнца.
— Будто из космоса прилетел…
Натянутые лица встречавших ожили и разгладились, словно после подтяжек, и только у директора ФСБ остались вечные мешки под глазами.
— А хорошо быть героем дня? — привыкшая к всеобщему вниманию Принцесса хотела развить свою первую удачную реплику, но тут грубо вмешался адмирал:
— Какого дня? Скажешь тоже… Тут не одним днем пахнет.
И ему тут же подыграл Баринов.
— А что, Сергей Николаевич, есть соблазн самому заделаться оракулом?
— Есть, — честно признался Самохин. — И великий.
— Ну, это естественно. Полагаю, быть пророком чертовски приятно!
— Не скажите, Герман Степанович! — заметила Леди Ди. — Приятно лишь в том случае, если ты на самом деле не пророк.
Бойцы разбрелись по палаткам, кто-то ушел в лог умываться, и остался лишь Плюхач, который как-то пристально и недоуменно глядел на каждого говорившего.
— Все равно! — мечтательно не согласился режимник. — Построить если не пирамиды, то хотя бы избушку на курьих ножках. Завести вокруг себя апостолов, приближенных… И торговаться со всем миром!"
"— В наше время с одними апостолами долго не поторгуешь, — сурово заметил директор ФСБ. — И товар этот с лотка не продашь. Нужна жесткая система подбора покупателей. Уверен, начнется спекуляция, перепродажа третьим странам…
— Я вам так скажу, господа, — перебил его адмирал. — На собственном опыте… Когда тебе открывается будущее, прошлое утрачивает смысл, появляется ощущение власти, всемогущества.
— Максим Гаврилович, — как-то панибратски спросил режимник, — ты думаешь, у самозванца была слабая?
— Не слабая, конечно…
— А он жил в гробнице! И лежал на ложе знаете из чего? Из индийского красного дерева. Сам видел. А какая необъятная женщина в приемной сидела!
— Вы-то как считаете, Сергей Николаевич? — спросила Принцесса своим томно-завлекающим голосом, и все примолкли.
— Я?.. У меня пока своего мнения нет.
