— А ты где Новый год собираешься встречать?
Никита пожал плечами: а вам-то что? Раз уезжаете со своим драгоценным Вадиком, ну и уезжайте. Скатертью дорога.
— Так чего ты мне звонила? — спросил он.
— Видишь, я статью готовлю. Мне надо кое-что уточнить у тебя, — Катя решила про себя: говорить исключительно на профессиональные темы. Пользы больше будет. — Где сейчас Журавлева содержат?
— В Волоколамске. В изоляторе, — Никита присел на угол стола,
— А где вы нашли орудие убийства?
— Ты имеешь в виду железку, которой он орудовал? Мы выходы на место с ним проводили и следственные эксперименты.
— Значит, это он звонил в то утро Марине Ткач? — спросила Катя, делая заметки на мониторе.
— Да, он.
— Да, он с самого начала понял, что Марина добивается Салтыкова. Мы правильно предполагали, что кто-то мог этим воспользоваться. Он что, ждал ее в парке, да?
— Он позвонил ей утром, в восемь часов. И вышел ей навстречу. Там ведь всего одна короткая дорога из Воздвиженского — мимо пруда.
— А если бы Ткач не пошла тогда пешком, а поймала машину на шоссе?
— Тогда она бы осталась жива. Ненадолго, правда. Он бы ждал другого случая. Но убил бы ее непременно — признался, он долго выбирал между ею, Анной Лык вой и…
— Кем? — тихо спросила Катя.
— Ну ты ведь тоже приезжала туда с Мещерским, Никита помолчал. — Журавлев признался мне на дога се: он выбирал, сравнивал. Ведь на этот раз он искал Красавицу. И остановился на Ткач. Он встретил ее в парке. Ударил железной трубой. Потом сбросил труп в овраг. Но перед этим взял из сумки мобильник.
— А откуда он узнал, что отец Дмитрий в тот день едет в город, в банк?
— Да ему Изумрудов об этом проболтался. Он же священника до самой остановки проводил. Отец Дмитрий говорил, что вернется вечером, часов в шесть, автобусом.





