Царем, как планировалось, он, конечно, стал, но совсем не таким, каким ей хотелось бы. Бросив взгляд на своего безвольного, как зомби, сына, Мария Федоровна только глубоко вздохнула. Не знаю, наверное, уже были прецеденты такого поведения ее старшего сына. История не донесла до нас таких подробностей.
– А с вами, господин Иванов, – сказала она, принимая у меня дежурство, – мы еще увидимся. Например, завтра. Я, конечно, благодарна вам за то, что вы делаете для России и для нашей семьи, но сейчас невместно вести серьезные разговоры. Сначала надо успокоить Ники.
И вот это «завтра» настало, и вдовствующая императрица пригласила меня на беседу. Пока на пять минут, а потом, мол, будет видно. И беседа началась с того, что Мария Федоровна сразу взяла быка за рога.
– А ну, господин Иванов, – резко произнесла она, – рассказывайте, что за книги вы привезли моему сыну, и почему, заглянув в них, моя невестка лишилась чувств, а потом и самой жизни?
Пришлось рассказывать всю историю нашего прошлого, причем все по порядку и очень обстоятельно. Мария Федоровна – женщина умная и дотошная, ее просто так на «ура» не взять. А история нашего мира от этих дней до июля восемнадцатого года длинная, а если со всеми подробностями, то и занудная. Слава Богу, на память я никогда не жаловался и к чему-то подобному готовился заранее. Иногда вдовствующая императрица останавливала мой рассказ и просила пояснить тот или иной момент. Одним словом, пять минут превратились в пять часов, за время которых нам два раза приносили чай с булочками и один раз настоящий обед из трех блюд. Хорошо, что нервы у мамаши Николая крепче стальной проволоки, не то что у ее покойной невестки; и весь мой рассказ, до самого Ипатьевского подвала, она выслушала спокойно, даже не меняясь в лице.
И только когда я уже закончил говорить, она глянула на меня каким-то особенным пронзительным взглядом и спросила:
– А сами-то вы, Михаил Васильевич, если откровенно, что по этому поводу думаете?"
"– Ваше императорское величество, – ответил я вдовствующей императрице, – допускать повторения того, что произошло в нашем прошлом, нельзя ни в коем случае. Консервировать ситуацию в том виде, как она есть сейчас, купировав симптомы деградации государственной машины военной победой над Японией тоже нельзя. Подмораживание, которое практиковал ваш покойный супруг, это путь в тупик. Рано или поздно все замороженное растает и твердая почва под ногами в одночасье превратится в жидкую грязь. Нужно искать другой путь, предусматривающий и сохранение в России твердой государственности, и решение обременяющих ее социальных проблем. Это неизбежно.
– О каких социальных проблемах вы говорите? – немного настороженно спросила меня Мария Федоровна.
