то есть в своей келье?

Юноша очевидно смутился. Вопрос задевал его неприятную сторону жизни. И все эти недели Луис банально приходил в себя после побега из столицы.

– Я не знаю, – сказал просто. – Падре считал, что мне пока рано. Я зашел без его разрешения, – еще больший азарт в глазах, оглядывающих полки. – Я могу попросить...

– Можешь, – щедро разрешил Этьен. – Проси!

Юноша опустил глаза.

– Я бы хотел почитать Илиаду. Если это возможно?

– Возможно, разумеется, если ты знаешь греческий... Чего я спрашиваю? Конечно, знаешь... – библиотекарь встал со скамьи, потянулся, с наслаждением распрямляя спину и плечи, и направился к соседнему залу – античная литература была именно там. Признаться, Этьен обрадовался поводу слегка размяться – от строчек уже рябило в глазах, да и визит прекрасного послушника был из разряда событий, которые не каждый день случаются. – И зови меня “брат Этьен”, все мы тут братья... кроме тех, кто уже отцы... – через распахнутую дверь было слышно, как библиотекарь двигает тяжелую лестницу.

– “Илиада”, “Илиада”... где-то здесь она была... или на полку выше? Ага!

Довольный собой, Этьен вернулся в зал, где ждал его Луис, на ходу заправляя прядь за ухо – на лбу и виске осталась пыльная полоса.

– Держи свою “Илиаду”, брат Лу-и...с.

– Спасибо, брат Этьен, – поблагодарил юноша, он мялся и явно не хотел уходить. – А что вы читаете? – глаза вновь пробежали по столам. Луис прошелся вдоль них. Оставленные книги, бумага, перья, чернила... – Я могу посидеть и пописать? – спросил с надеждой.

– Historia Regum Britanniae, – Этьен вновь приземлился на свою скамью. – Почему нет? Садись, пиши... а что собираешься писать, брат Лу-ис?

– Письмо, – юноша опустился на скамью с благородным изяществом, которое свойственно лишь знатным вельможам. Да и сидел он прямо, словно в спину вколотили палку, не склоняясь над столом, не нависая, не раскидывая по столешнице руки. Взял перо, открыл чернильницу. В голубых глазах появилась задумчивость. Несколько минут Луис размышлял, посматривая на Этьена, а потом что-то начал выводить на бумаге аккуратным почерком.

Этьену было до чертиков любопытно, что там за письмо собрался писать принц крови, как он про себя окрестил Луиса. Но подходить и заглядывать через плечо было как-то... не хотелось, одним словом. Поэтому библиотекарь вновь раскрыл эпический труд Гальфрида Монмутского... но словно сошедший с иконы юный аристократ в данный момент интересовал его все же больше, чем его британский собрат по голубой крови.

– Семье? – наугад спросил Этьен, надеясь все-таки разговорить юношу.

Луис оторвался от кропотливого занятия, поднял глаза на монаха. Тот казался ему экзотически, необъяснимо красивым.