— И мы оба знаем это не понаслышке, правда, Люк?
— Могут, но не должны, — спокойно возразил Люк. — Они могут принести и пользу, послужить на благое дело.
— В любом случае я обойдусь без них. И я уже доказала это. Мэтт счастливый, здоровый ребенок, и ему не нужно…
— Скай, сейчас ты думаешь не о Мэтте, — прервал ее Люк. По его тону Скай поняла, что он готовится перейти в атаку. — Сейчас ты все делаешь ради себя, поступаешь так, как нужно тебе.
— Я — его мать. — Скай решила пустить в ход свое главное оружие — близость, которая была у нее с сыном и которой не было у Люка. — Я знаю, что для него лучше.
— Как знал мой отец, что лучше для меня? — За насмешкой в голосе Люка послышалась горечь.
Это был вызов, и Скай не сразу нашлась, что ответить. Да, она действовала импульсивно, исходя из собственного опыта общения с семьей Перетти, и не хотела, чтобы у Мэтта было что-то общее с этими людьми… Но правильно ли это по отношению к Мэтту? Так ли неправ Люк? Не руководит ли ею страх потерять контроль над ситуацией?
— Можешь ли ты по прошествии шести лет сказать, что твой отец был так уж неправ, вмешавшись в эту… ситуацию?
— Могу, — без тени колебания ответил Люк. — Я потерял тебя. Потерял пять лет жизни моего сына.
— Но ты наверняка встречал много женщин, в большей степени подходящих твоей семье…
— О, да. Их прошло мимо меня великое множество, но ни на одной из них я не захотел жениться.
— Почему?
— Потому что с ними я не чувствовал того, что чувствовал с тобой, Скай.
— Все прошло, Люк, — быстро сказала Скай, боясь, что он почувствует ее уязвимость, почувствует, что ее влечет к нему, хотя все чувства давно должны были умереть… Но не умерли.
Люк не ответил. Он просто смотрел на нее, и от этого взгляда и собственной лжи по ее коже бежали мурашки. Но она не возьмет своих слов обратно. Разве может она когда-нибудь снова вверить свое сердце этому мужчине?
— Да, то, что когда-то было между нами, ушло, — согласился он с горечью. — И в этом моя вина — я поверил Роберто, а не тебе. Да, мы живем в разных мирах, и это тоже сыграло свою роль. Но ты должна была еще раз попытаться поговорить со мной.
Нет, она не смогла бы этого сделать, особенно в том своем состоянии. Она была раздавлена, унижена. При воспоминании о том, как он смотрел на нее, как говорил, как решительно отказался от нее, ее сердце даже сейчас мучительно сжималось. А знание того, что за этим обманом стояла его семья, лишь усиливало боль.
