Мосты не горят

Элла Ивановна, с лицом, сведенным в одну сосредоточенную морщину, отпихнула меня, невольно вставшую с места, в сторону и занялась больным.

Киприянов простонал:

— Он все равно сюда вернется. Захочет… опять… посмотреть на свой … дом. Недолго… ждать.

Я перехватила взгляд Сени. Тот слегка развел руками и кивнул на капельницу. Потом указал глазами на дверь. Я понимающе закивала. Мы вышли. Я вспомнила, что еще держу в руках украшение и отдала его Скату.

— Шеф переутомился, — сухо заметил Сеня, с непонятным выражением глядя на кулон, лежащий на его огромной, гладкой ладони.

— Лекарства иногда действуют… непредсказуемо.

Я кивала, как китайский болванчик. Сеня попросил меня подождать у двери, а сам вернулся в комнату. Слышно было, как Киприянов хриплым голосом отдает ему распоряжения.

— Следуйте за мной, — сказал Скат, выходя из комнаты.

Я успела разглядеть зад Эллы Ивановны, склонившейся над столиком с лекарствами и суховатую руку Киприянова на его вздувающемся и опадающем от тяжелого дыхания животе.

ГЛАВА 2

Я плохо представляла себе планировку дома, но могла с точностью сказать, что меня ведут не к входной двери.

Мы поднялись на третий этаж по узкой боковой лестнице. В пролете стояла подставка с китайской вазой. В вазах я не разбираюсь, по мне, что мин, что цин – все одно. Полукруглая площадка с высокими сводчатыми окнами и дверьми была заставлена экзотическими растениями в огромных кадках. Воздух пах ботаническим садом. Мы повернули налево. Я старалась запомнить путь. Но в голову лезли строки из электронной версии книги Фергюсона, забитой в мой смартфон.

Фергюсон описывает повадки единорогов, живущих в Стране Фей.

Рог единорога необыкновенно прочен и остер. Крупные самцы могут наносить друг другу страшные раны в борьбе за самку. Поэтому природа распорядилась мудрым образом: в конце зимы старый рог отпадает. Весной у самцов лбу остается лишь «ножка». От этого их битвы не становятся менее яростными— единороги бьются друг с другом копытами и кусаются, но не наносят такой урон поголовью. Осенью самцы…

— Сюда, пожалуйста, — сказал Сеня, шагая в сторону.

Небольшая уютная комнатка с мансардным окном. Бюро с патиной, кровать с витыми столбиками, сервант девятнадцатого века, бумажные обои с розочками, не удивлюсь, если подлинные, эпохи Регенства.

Все, как ты хотела, дорогая. Довольна? Я стояла посреди комнаты, осматриваясь.

— Вот, Жанна Викторовна, — сказал Скат. — Наша гостевая, одна из лучших.

Он толкнул незаметную дверцу справа.

— Санузел. С другой стороны кровати – вход в гардеробную. Ваши вещи сейчас привезут.

— Мои вещи?

— Да, разумеется, — Сеня изобразил легкое удивление. — Вам же понадобится… одежда и все такое.