— И… — выдавил Олог, понимая, что его мнения вообще никто не спрашивает, — часто ты пробуешь… насухую?
Хозяйка поставила перед ним его пиалу и сложила руки на коленях, делано потупившись.
— Часто не выйдет. Это только в день Хотон-хон не зазорно. Теперь говорят «Хотон-хон гуляет, Старейшины обомлевают». А ты осторожнее в другой раз в праздник из дому выходи!
Мы с тобой одной крови, крови ли?
Солнце палило нещадно, и от мгновенного теплового удара Хоса спасал только сухой степной ветер. В человеческой форме немного защищала одежда, но спать в человеческой форме он не любил, уж очень она угловатая и негибкая. В своих домах люди поддерживали гораздо более комфортный климат — в первую очередь, сами дома хорошо защищали от жары, а в засушливых регионах дома обязательно устраивали декоративный водопадик или хоть мокрые тряпки на окна вешали, чтобы легче дышалось.
Но сейчас дома остались далеко — Байч-Харах поволок Хоса разведывать место для каких-то штук, которые что-то там должны делать с ветром. Подробности Хоса не интересовали, только площадь основания и что живёт в степи на этой площади. Он уже всё разнюхал и отчитался, но люди теперь стали выяснять что-то там с розой ветров, пару раз подёргали его на тему маршрутов перелётных птиц, так что пришлось разыскать местных и расспросить, а потом углубились в проверку почвы каким-то специальным аппаратом.
— Можешь пока поспать, — сказал ему Байч-Харах, выдавая гостинец: холодную, со слезой ногу индюка. Хос перекинулся мгновенно, потому что не любил пачкать в мясе человеческие руки, на них потом оставалась неприятная жирная плёнка. Ухватив ногу зубами, он с урчанием потрусил в высокую степную траву.
Нога была хороша, хоть и длилась недолго, а вот в траве стоял жар, почти как у Мангуста в царстве. Не вытерпев и получаса, Хос привстал на задние лапы и огляделся. Степь простиралась до горизонта в две стороны, а в третью упиралась в горы, но дотуда бегом можно до заката бежать, это по жаре-то. Вздохнув и поняв, что в тишине и подальше от людей поспать не получится, Хос забрёл в тень от унгуца и устроился у того края, в сторону которого эта тень двигалась. Так можно было часок-другой проспать без переползаний.
— Жарко тебе? — сочувственно спросил Байч-Харах, отвлекшись от разговора. Его инженеры косились на Хоса нервно и старались не вставать к нему спиной. — Хочешь, в унгуце включу кондиционер?
Хос помотал головой. Кондиционер, конечно, охлаждал, но он также зудел и наполнял воздух какой-то парфюмерно-пластиковой отдушкой, которую люди не чуяли. Хос уже несколько раз мечтал, что когда-нибудь придёт на завод и заставит их сделать такой кондиционер, чтобы Хос не чуял запах.
