– У вас, Валерий Никитович, большой опыт в обысках? – небрежно поинтересовался Илюшин. – На один зимний сад уйдет полтора часа – вспомните, какой там бардак творится. Землю из всех горшков будем вытряхивать?
Валера промычал что-то невнятное, но притих.
– Все сотрудники сидят в банкетном зале, – напомнил Макар. – Они так и будут там три часа сидеть?
– Надо – значит, будут, – не сдержался Николай, которого невозмутимость парня быстро вывела из себя. – Если ментов вызвать, отсюда вообще никто до утра не выйдет!
– Не надо ментов, – попросил Горошин.
– Не надо, – согласился Макар. – Мы и сами все найдем, если сузить круг поисков.
– Каким образом, интересно? – в голове Вересаева зазвучало неприкрытое ехидство. – Если вы, Макар Андреевич, только что его расширили, включив в список и кабинет номер пять.
– Вы сами никого не подозреваете? – спросил Илюшин у Горошина.
– Да что вы, Макар, мне и подумать страшно о том, кто мог…
Аудитор не закончил, но Илюшин понял, что тот хотел сказать. Если ты проработал в кабинете с коллегами несколько лет, то подозревать одного из них в краже очень противно.
– Понятно…
Илюшин прошелся по небольшому кабинету от стены до стены, бросил мельком взгляд на монитор. Николай и Валера, удивленные его непринужденностью, дружно воззрились на непосредственное начальство, сидящее перед компьютером, и во взглядах их читалось предложение устроить малолетнему молодому нахалу выволочку. Однако непосредственное начальство само с интересом наблюдало за передвижениями нахала по кабинету и, видимо, не собиралось карать его немедленно. Переглянувшись, охранники и Николай вернулись на свои стулья, а за ними как-то невзначай отошел от двери и Горошин.
– Четыре женщины, – вслух рассуждал Макар, лохматя и без того взъерошенные светлые волосы. – Одна видит ожерелье, решает его украсть. Мотивы нам сейчас не важны… Итак, она достает украшение из портфеля, прячет… Кстати, – он остановился посреди комнаты, – а кто их обыскивал?
– Их не обыскивали, – неохотно сказал Вересаев.
– Почему?
Парень изумленно воззрился на него, и Степан Степанович, прежде не обращавший на мальчишку особого внимания, в первый раз разглядел, что у того серые глаза – такие же, как у Безинской: не стального оттенка, а глубокого цвета, как вода в пруду.
– Мы подумали, что та дама, которая взяла ожерелье, обязательно спрятала бы его, – пояснил вместо Вересаева Горошин, – а обыск для женщин – это такое унижение… Нет, тогда уж и в самом деле лучше милицию вызвать.
– Хорошо, допустим, – нехотя согласился Макар. – Хотя я бы не исключал вариант, что ожерелье до сих пор у одной из них. Итак, женщина его берет, выносит из кабинета, решает спрятать, выбирает место.
