— У меня ничего с ним не было! Честное слово!
Но Гришенька ей не отвечал, рассматривая что-то в унитазе.
— Гриша-а!..
Теперь она поднимет своими воплями на ноги все отделение!
И точно, там, за дверью, пока еще глухо, застучали чьи-то шаги.
Все, теперь выход заперт любопытствующими больными. Скоро очнется охранник и бросится в драку… Или призовет на помощь своих приятелей… Или того хуже — милицию…
Ах как нехорошо…
Надо бы торопиться, пока дверь заперта…
Больной вновь проковылял по туалету, вернувшись назад, к примостившемуся на унитазе охраннику. Одним мощным рывком, обрывая петли, выдернул у него из наспех надетых штанов незастегнутый ремень.
Добрый ремень, кожаный… И пряжка литая…
Хорошо, что кожаный и что пряжка литая…
Вскарабкавшись на подоконник, больной из семнадцатой палаты высунулся в окно, вытянул руку и бросил вперед ремень, пытаясь зацепиться пряжкой за выступающую в сторону скобу водосточной трубы. С третьей попытки ему это удалось.
Он дернул ремень раз, другой, третий…
Потянул его на себя что было сил, упираясь в раму…
Пряжка держала.
Теперь все зависело от того, выдержит ли она и скоба нагрузку.
— Гриша, почему ты молчишь, ты убил его? — дурным голосом вопила медсестра, колотясь в дверь, которая вот-вот должна была рухнуть под ее могучим напором.
Больной еще раз выглянул в окно.
Высоковато… Но иного выхода нет.
Единственный выход своими пышными формами перегородила ночная медсестра и прибежавшие ей на помощь больные.
С богом!..
Больной сел на самый край отлива и, перехлестнув через ладонь ремень и вытянув его во всю длину, плавно соскользнул вниз!..
В пятиэтажную, заканчивающуюся асфальтом пропасть!..
Если бы он прыгнул, пряжка точно не выдержала бы мощного, семидесятикилограммового рывка. Но дело в том, что он знал, как нужно прыгать…
Подобно гигантскому маятнику тело качнулось вниз и вбок. Ремень натянулся подобно тетиве лука, пряжка деформировалась и… лопнула. Потому что рассчитана была удерживать штаны на поясе человека, но никак не человека на высоте пятого этажа!
Но в тот момент, когда она лопнула, беглец уже ударился о жесть водосточной трубы, обхватив ее руками. Двумя. В том числе пальцами сломанной руки. Отчего тихо взвыл!
Он схватился за жесть и замер, боясь пошевелиться!
Но он был слишком тяжел для рассчитанной на дожди трубы, и старая, подржавевшая жесть, деформируясь и сминаясь, стала выгибаться, скрежеща в сочленениях. Если бы он держался за нее до конца, то постепенно, вместе с ней удаляясь от стены, так бы держась за нее и рухнул вниз, лишившись опоры. Что обычно и происходит, когда люди пытаются использовать в качестве лестницы водосточные трубы, до самого конца не находя в себе сил отпустить единственную удерживающую их от падения опору.
