Просто потому, что он, видите ли, привык к ней!

Женя опустилась на скамейку и прижала ладони к лицу. Слез не было, хотя под веками невыносимо жгло.

– Саня, я тебя часто о чем-то прошу? – глухо спросила она, уткнувшись в ладони. Смотреть на него было выше ее сил.

– Почти никогда.

– Так вот сейчас попрошу. Пожалуйста, умоляю тебя, заклинаю: уйди из моей жизни. Свали раз и навсегда. Ты не можешь дать то, что мне надо. Ты даже, блядь, не понимаешь, что мне надо. Иначе бы не пришел сегодня. Ради всей нашей бывшей дружбы, ради всего хорошего, что было… оставь меня в покое!"

"И тут она все же заплакала, чувствуя, как горячие капли просачиваются сквозь сплетенные пальцы и падают на платье, превращаясь в мокрые пятна.

Когда Женя немного успокоилась и отняла руки от лица, рядом с ней уже никого не было.

Глава 21.

– Ты не пьянеешь, – обиженно заметил Игорь, глядя на то, как Саня наливает себе еще одну рюмку. – И просто зря переводишь мой дорогой коньяк.

– Я тебе еще куплю.

– Мозги себе купи. И обратный билет в Москву. Мне на работу завтра вообще-то.

– Возьми отгул. Я вот взял.

– Бро, я не могу с тобой пить третий день подряд.

У меня печень не казенная.

– Значит, буду пить один, – равнодушно сказал Саня и потянулся за долькой лимона.

– Может, поговорим? – осторожно предложил Игорь.

– А что тут говорить? – буркнул он. – Жизнь – полное говно, вот и все.

– Так, блядь, – не выдержал Игорь. – Заебал.

Он вырвал у него из рук рюмку. Янтарная, остро пахнущая жидкость плеснула на стол и Сане на футболку.

– Ты че творишь?

– Я задолбался, – объявил Игорь, скрестив на груди руки. – Либо ты мне внятно рассказываешь, что у тебя происходит, либо идешь нахер.

Тут не клуб анонимных алкоголиков.

– Если бы я сам знал, братан, что у меня происходит, – тихо сказал Саня.

У него не было слов, чтобы об этом сказать. Ни одно из существующих на свете понятий не объясняло, почему ему так херово.

С того самого дня, когда Женька сказала, что любит его и что они больше не могут дружить, у него внутри что-то сломалось. Как будто кто-то тупым ножом, без анестезии, отпилил кусок души. И легче не становилось, наоборот: с каждым днем было только хуже. Оказалось, что на Женю завязана вся его жизнь.

Оказалось, что когда ему было плохо, он всегда шел к ней. А она к нему. А теперь вот идти не к кому. Доходило до смешного: оказалось, что ему больше некому писать всякие ежедневные глупости о новом сорте кофе в любимой кофейне и о том, как трудно было сегодня найти место для парковки. Это же мелочь, ерунда, ну кому такое интересно? А Женьке было интересно. Ей было важно все, что его касалось. И она сама раньше постоянно писала ему. Про работу, про красивые облака, про фильмы, книжки, музыку и еду.