— Но то, во что твоя падчерица себя превратила, не выдерживает вообще никакой критики.

— Ах, ты знаешь, я никогда не была злой мачехой. После смерти ее отца, капитана Шатопера, я, как никто другой, заботилась о сиротке. Направляла, учила ведению хозяйства, но… Ведь она же совершенно необучаемая. Вспомни, какую красивую свадьбу я вам организовала.

Мачеха?

Я правильно расслышала?

Так это зеленоглазая поганка — моя мачеха, которая спит с моим мужем?

— Самым красивым на этой свадьбе был твой взгляд, когда ты затащила меня в ту беседку, — усмехнулся он, подтверждая мою догадку.

По губам зеленоглазой скользнула предвкушающая улыбка.

Она обняла моего мужа уже по-настоящему. С пылкой, даже неприличной страстью.

— Я никогда не прочь это повторить, Грэм.

Белые руки Амары скользнули вниз, к ремню его форменных брюк с серебристой пряжкой.

А потом и она сама встала перед ним на колени, спиной ко мне.

— Хочешь сделать это прямо здесь? — гортанно спросил муж, проведя ладонью по ее косам. — При ней?

— Ты же знаешь — я твоя грязная девочка, Грэм. Только не говори, что тебе это не нравится, любимый, — прошептала зеленоглазая.

 — Тем более, она ничего не видит и не понимает. Обычный предмет мебели. Столик или табуретка. Когда бы мы могли заняться этим вот так, на ее глазах, которые ничего не видят? Разве тебе это не возбуждает?

Столик или табуретка — это она обо мне.

И овощ — тоже обо мне.

Я изо всех своих сил попыталась прийти в движение, или хотя бы просто моргнуть, но легче было столкнуть с места асфальтовый каток.

Поэтому так и продолжала полусидеть на подушках, неподвижно глядя в пространство.

— Она меня в принципе не возбуждает и никогда не возбуждала.

А в таком жутком виде и подавно, — отозвался муж и велел. — Поднимись, Амара. Здесь не место.

— Ну и зря, — надула губы мачеха. — Вы только что отказались от лучшей ласки в своей жизни, адмирал Фрейзер.

— Уверен, вы не оставите меня без этого удовольствия, леди Шатопер.

Муж по-хозяйски хлопнул брюнетку ниже спины, вновь посмотрел на меня и покачал головой.

— Надеюсь, ты никогда не будешь пользоваться рунами красоты, и не превратишься в нечто подобное, зеленоглазка.

— Уж я-то — никогда в своей жизни! Я и так хороша собой, и никакие руны мне не нужны.

Правда, сладкий? Я и Виолу отговаривала, но разве она меня слушала?

— Моя жена была просто невообразимо, феноменально тупа, чтобы слушать такую умницу, как ты, Амара. Фактически ты, а не она все время была хозяйкой этого поместья. Все здесь держится на тебе.

Красавец-адмирал приобнял болотную тварь, а она довольно ухмыльнулась.

— Послушай, Грэм, врачеватель сказал кое-что еще… — осторожно начала гадина. — Виола находится в таком состоянии уже месяц после того, что произошло.