Раздался дружный смех охранников.

Ярость охватила Катрин. Она не могла молча смотреть на этот спектакль. Дрожащей рукой она нащупала рукоятку кинжала, подаренного ей Арно. Прежде чем брат Этьен успел вмешаться, она выхватила клинок и бросилась на человека с копьем. Конечно, она не принимала в расчет ни свои слабые силы, ни численное превосходство охранников. Просто она подчинилась своему порыву, потому что иначе поступить не могла… Катрин не выносила, когда обижали слабых.

На какое-то время неожиданность нападения давала ей преимущество. Клинок вонзился в плечо солдата, взвывшего от боли. Он потерял равновесие и покатился по земле. Катрин вцепилась в него, как разъяренная кошка. «Мерзавец! Тебе больше не придется издеваться над стариками!» Как жало осы ее кинжал впивался еще и еще раз в охранника, визжавшего, как недорезанная свинья. Ярость удесятеряла силы Катрин, придавала ей смелости. Но уже другие солдаты пришли в себя и бросились на нее, словно стая воронов. «Бей шотландца! – кричал один из них. – Убивай его!»

Катрин была спасена этим криком, потому что с другого берега ему уже вторил другой: «Вперед! Во имя святого Андрея!» Надсмотрщики бросились врассыпную. Отряд кавалеристов мчался на них через пенистую воду реки с копьями наперевес. Катрин, подхваченная десятком рук, поднялась с земли. Ее руки были в крови, а у ног остался лежать бездыханно человек, атакованный ею. С открытыми глазами он лежал на снегу, залитом кровью. Катрин поняла, что убила человека, но странным образом не испытывала ни сожаления, ни угрызений совести. Возмущение все еще кипело в ней. Она спокойно направилась к реке, отмыла кинжал от крови, вложила его в ножны и оглянулась вокруг. Схватка между охранниками и ее неожиданными спасителями еще продолжалась. В одном из сражавшихся Катрин узнала Готье, который дрался плечом к плечу с огромным белокурым шотландцем. Рядом с ними бился с десяток солдат-шотландцев. «Макларен и его люди!» Радость охватила сердце молодой женщины. «Слава богу, он нашел их!»

Идя вдоль берега реки, где по колено в воде стояли изумленные и пораженные рабочие, она присоединилась к брату Этьену и Саре, укрывшимся у разрушенной стены. Сара бросилась к молодой женщине, как тигрица, нашедшая своего детеныша, обняла ее, разревелась, а потом дала звонкую пощечину.

– Сумасшедшая дура! Ты хочешь, чтобы я умерла от горя?

От удара Катрин закачалась и приложила ладонь к щеке. Она еще горела, а Сара бросилась к ее ногам, прося прощения, проливая поток слез и оправдывая пощечину своим страхом. Катрин привлекла ее к себе, ласково гладя рукой голову бедной женщины. Она посмотрела на брата Этьена, и их вгляды встретились.