Ты не обижайся, но это должно быть все вместе, я так чувствую.
Алексей промолчал.
– А я себе лучше что-то куплю – у меня же теперь миллион двести тысяч!"
"– Ну, – заерзал за рулем Михалыч. – Опять вспомнила. Сил моих нет уж никаких! – Михалыч остановил «опель», чуть не въехав в лунную дорожку, тянущуюся по грандиозной луже аж до горизонта, с жаром стукнул обеими ладонями по баранке. – Слушать вас – ну невозможно просто! Это же все со-сто-яния! «Миллион, миллион»! «Ожерелье и серьги, бриллианты и перстни»! Тут пластаешься, как белка в колесе, уголь экономишь; зимой вода в казарме в отоплении замерзнет, трубы разорвет. А вы вон: только рты открыть, – и все вам катится: «сюда миллион, туда миллион»! Где справедливость, я вас спрашиваю?! Образованные очень стали, – «ОС-ДОС-Виндос», Левитан, картина «Плес»!.. Фигли-мигли сплошные, – не курите, – раз! Наркотики? – что вы!!! Вы и водку простую в подъездах не пьете, о родителях заботитесь: этот в тридцать пятый век понесся, жизнью рискуя, отца выручать, ты, Катька, тоже: «Мама, дай ему четвертинку, пусть папа похмелится, мне его жалко!» Пьяного отца пожалела! Ну откуда это в вас?! Почему так жизнь устроена, что все напоперек нашему поколению?! Я за всю свою жизнь не то что клада не находил, а наоборот – четыре раза получку терял, в разные годы, правда, в разных местах… Один раз – в милиции потерял…
– В милиции? – удивился Алексей.
– Ага! – кивнул Михалыч. – Нашел в себе силы ментам сказать, что я о них на самом деле думаю… Силы нашел, а получку потерял. А заодно и часы. Золотые.
– Ничего. Можно новые купить, – ехидно заметила Катя. – У меня даже деньги на это есть…
– Ты бы мне лучше молодость купила бы. Я по-другому жизнь бы прожил.
– Это тоже можно, – усмехнулся Алексей. – Но в параллельном мире. Я совершенно серьезно. Если очень захотите, могу попробовать вам это устроить…
– У него на это деньги есть, – ядовито заметила Катя.
– Вы лучше помолчите, дети! Помолчите! Умоляю вас! – Михалыч с остервенением крутнул баранку, а потом вдруг бросил и нажал на тормоз. – Вы извините. Выйду, покурю. Обидно, сил нет! Обидно и зависть гложет, честно говоря…
* * *Заруливая к дому, Михалыч кивнул ребятам на медведевский темно-синий «мерс»:
– Уже приехал. А здесь и дождь слегка прошел… Кать, дай-ка мне коробку из-под торта.
Вывалив крошки на влажную крышу медведевского автомобиля, Михалыч отправил коробку в стоящую рядом урну.
– Жить надо проще. Проще, легче, веселей. Что завидовать? Жизни надо радоваться, – верно ведь?
– Верно, – согласился Алеша. – Только вы треть крошек рядом рассыпали… Катя, посмотри там, пожалуйста, щеточку, которой коврики подметаете, и совочек… Ну, или тряпочку…
Наклонившись.
