Они начнут менять все это на бумажки, железки, на золото, и, – что самое страшное, каан, – правители этой земли станут на глазах ее Повелителя обирать до костей вверенный им Небом народ, чтобы им самим стать богаче, богаче, богаче, среди потрясающей разум бедности населения! А население в ответ…

– Это безумие, старик! Этому не бывать!

– Увы, каан, но этому – быть! Ты, а скорей унаследовавший твою власть, – как и любой другой житель страны, – увидит, что дани-налоги уже не приходят, нет, что опустели повозки с казною, что нечем прикрыть тебе наготу людей твоих, живущих хуже, чем скот в стране франков, ромов, басков и саксов.

Жены твоего народа будут рожать крепких, здоровых и розовых малышей, из которых у тебя на глазах вырастут больные идиоты, и ты, точней, унаследовавший твою Власть станет формировать свое войско, охрану свою из этого ни к чему не способного стада, Орда твоя и народ твой начнет вымирать вместе с народом Рус: там, где умерли от старости и болезней сто человек, родится едва ли десяток новых… Твои подданные перестанут друг друга лечить, учить, закончат уважать стариков, давать детям лучшее: любовь, знания, заботу и ласку… Женщины будут плакать, а мужчины пить какую-то огненную воду… Целыми днями, изо дня в день, из года в год…

– Ну, хватит! …А если я оставлю северные земли, – Новгород и Псков, – в покое?

Бушер поклонился:

– Новгород и Псков, возможно, согласятся платить тебе дань, о каан.

Без кровопролития.

– Возможно – да, а возможно – нет?!

– Именно так.

– Возможно, их нужно как следует запугать?

– Возможно. Я первый раз встречаюсь с таким предсказанием, Великий каан, когда звезды сулят неудачу в обоих случаях: двинешь ты Орду на Новгород или нет.

Эта земля – земля великих колдунов и бесценных кладов – все равно начнет умирать, словно от какой-то болезни. Таково свойство любой земли, Повелитель, если ее население обирать до нитки в течение многих столетий. Сопротивляясь и негодуя, она убивает разум своих Правителей и тем убивает саму себя. Таково свойство любой земли, но этой земле, земле Рус, выпал по воле Небес особо тяжелый жребий. Удастся ли этой земле когда-либо воспрянуть в веках, вопреки бесчисленным невзгодам и напастям, воспарить, расцвести, – об этом звезды молчат…

– Оставь меня, Бушер.

– Ты можешь поступать как знаешь… Я не давал тебе советов, Владыка Мирозданья…

* * *– Я просил принять меня тайно, брат, чтобы сообщить тебе о деле, важнее которого не было в моей жизни… – Берке распрямился перед Батыем, но встать с колен не решился…

В шатре Батыя, кроме них двоих, не было ни души.

– Важное дело, конечно, – согласился Батый. – Я так и думал, Берке. Ты ведь не приходишь ко мне, чтобы просто поесть сладкий урюк…

Берке подобострастно кивнул.