Вера, ты же знаешь, как я к тебе отношусь?
– Ты меня любишь, наверное? – подсказала я.
– Да, – кивнул отец. – Ты права. Люблю.
И снова рассмеялся. Только на сей раз не растерянно, а как-то грустно. Тогда я осторожно коснулась рукой его волос. Мы молчали.
– Может, все-таки примешь мое приглашение, и мы все вместе поужинаем завтра? Дай ей шанс.
– Хорошо, – согласилась я. Но все-таки мысль, что в нашей квартире появится какая-то незнакомая женщина, меня пугала. Только мы научились жить без мамы, и тут такое.
– Отлично! – папа быстро поднялся на ноги. – Тогда уроки заранее сделай на субботу. А вы вообще учитесь по субботам?
Я только обреченно вздохнула. Отец улыбнулся и, что-то напевая, вышел из комнаты. Оставшись одна, я взяла в руки телефон и отыскала мамин номер. Мама говорила, чтобы я позвонила ей, как только что-то подобное случится. Потому что отец в жизни не скажет ей о своих намерениях во второй раз жениться. В Мехико сейчас в самом разгаре рабочий день. А еще +27 градусов в то время, как у нас вечер был пыльным и ветреным.
Я долго смотрела на номер, не решалась нажать на вызов. В конце концов, снова убрала телефон под подушку. Мама говорила, я могу ей позвонить в любое время, когда мне будет плохо. Например, как сейчас. Но я почему-то никогда этого не делала.
***
Из кабинета химии мы с Третьяковой выползли как выжатые лимоны. Итоговая контрольная за год далась обеим тяжело. Ни я, ни Ирка особо химию не понимали, и если бы не записка от Дани, в которой он подробно расписал ответы на пару задач сразу у двух вариантов, мы бы вообще не справились.
– Какой же твой брат молодец, – сказала я, когда мы шли по коридору.
– Ага! Думаешь, это все бесплатно? Да дома он мне столько поручений даст, что я свихнусь! Заставит кроссовки его почистить, шмотки погладить… Даня ничего бескорыстно для меня не делает.
Я обняла за шею ворчащую Ирку. Как здорово, что Третьяковы есть в моей скучной никчемной жизни. Без них бы я совсем пропала. Особенно без Ирки. И, конечно, было бы совсем кисло без вкусных котлет ее мамы.
– Скоро в лагерь покатим, собирай сумки, – сказала я. – И Дане то же самое передай.
– Ты поговорила наконец с Никитой? – посмотрела мне в глаза Ирка.
– Ну, как поговорила... – замялась я. – Просто с утра сдала Лидии Андреевне список из десяти человек.
– Что? – громко ахнула Ира. – Просто сдала список?
На нас стали оборачиваться. Третьякова даже театрально ладонями за лицо ухватилась, будто я сообщила ей о какой-то страшной трагедии.
– Ну да, кто против, пусть сам с директрисой разбирается.
Если честно, единственный человек, кто точно против – это Яровой. И я до конца не знала, почему так поступила. Сдала этот несчастный список лишь назло ему.
– И ты даже не говорила с Никитой про лагерь?
– Почему не говорила? Говорила.
