— Иной раз перед смертью бог дает избранным им увидеть будущее. Вот только люди не могут изложить пророчества полно. Рассказать об увиденном откровении сложно, потому говорят иносказаниями, да и сил на саму жизнь уже не остается. Но у меня есть две недели, чуть больше даже, а потому может быть, мне стоит написать?

Задав самому себе вопрос, адмирал покачал головой — Нострадамус с него не выйдет, да и катраны не запишет. Да и кому нужны эти «откровения», ведь это не остановит кровавую бойню, что будет тридцать с лишним месяцев терзать его многострадальную страну.

— Зачем мне все это поведано⁈

Асарола посмотрел на распятие, еще раз перекрестился, и тут в голову неожиданно пришла мысль, которую он прошептал:

— Или мне нужно остановить эту бойню в самом ее начале⁈ Выполнить присягу с оружием в руках, а, не безропотно принеся себя в жертву тем, с кем служил долгие годы, а они оказались клятвопреступниками⁈

И вот тут по телу разлилась такая жаркая волна, что разом ослабели ноги — адмирал с трудом опустился на кожаный диван, поглаживая дрожащими пальцами поседевшие виски…

Канарские острова

— Там где я, коммунизма никогда не будет!

Дивизионный генерал Франциско Франко слово в слово повторил фразу, которую сказал на прощанье президенту республики Асанье, отправляясь на Канарские острова.

Единственное, что не успели сделать эти проклятые республиканцы, так это распустить Африканскую армию, которой он совсем недавно командовал. А там самые надежные, ненавидящие «левых» войска — «терсио», или Иностранный легион, которым ему тоже довелось управлять в былые времена, и «регулярес» — марокканцы, перешедшие на службу Испании.

— Надо покончить с коммунистами раз и навсегда, залить кровью анархию и восстановить порядок, — как заведенный Франко повторял «заклинание» — цель своей жизни и борьбы.