Ты желала, чтобы пришла твоя сестра, она здесь, теперь ты можешь сознаться в содеянном.
— Ахахаха, начальник, ты такой смешной. Я не буду ни в чем сознаваться. Я просто хотела увидеть ее, — кивнула на Лину, и с яростью осмотрела ее внешний вид. — Хотела посмотреть, как живет моя сестренка. Попала к богатеньким, и на сестру наплевала, хотя могла бы и забрать к себе, позже, когда подросла. Но нет, сам припеваючи там живет. Под теплым крылышком родителей. С братцем. Одевается в брендовые вещи, гуляет по заграничным курортам, ест деликатесы. А я? Я в детдоме. Мамка сдала. За ненадобностью.
— Я о тебе не знала, Вика. Она меня… она…
— Да что она? Я знаю, как мамка тебя за бутылку водки продала! Так ты мелкая была, тебя сразу удочерили! А я кому уже нужна?
Виталина всхлипнула и прикусила губу, смотря на сестру с болью в глазах. Моя малышка, как же ей было тяжело сейчас. Она мечется между двух огней, и я прекрасно ее понимал. Ведь как не крути, а перед ней сидела сестра, с которой ее разлучили шестнадцать лет назад. И о существовании которой она знает чуть больше недели.
— В мире не все жестокостью решается, Вика. И мне жаль, что ты этого не знала.
— Я лишь хотела, чтобы ты страдала так же, как и я. Ведь мы кровные, а все так не справедливо.
— А почему ты не хотела быть так же счастлива, как и я? Ведь если бы ты дала о себе знать, я бы тебя не бросила…
— А годы, проведенные в детдоме кто мне вернет? Ты, что ли? — закричала Вика, и я успел заметить в ее глазах боль.
Признаться, честно, глядя на нее мне и самому было жалко девчонку, и возможно бы я даже сам ей помог, если бы на ней не было смерти нашего с Мими сына. Ведь по сути изначально виновата только их мать.
— Иногда можно что-то исправить, — прохрипела Лина, и буквально вылетела из кабинета, дабы не дать волю слезам прямо на глаза у человека, желающего ей плохого.
Я рванул следом и застал малышку в коридоре у стены. Она плакала, по ее щекам катились горькие слезы, и я понимал, как больно ей было сейчас от происходящего. Ее ждало не легкое решение.
Кусая губы и сжимая руки в кулаки, она съехала по стене на пол, и лицом уткнулась в колени. Даже не знаю, что бы я чувствовал, поставь передо мной такой выбор.
— Никита, — позвала она спустя лишь несколько минут.
— Да, малышка, — я помог ей подняться с пола, и мы присели в неподалеку стоящие кресла.
Лина тяжело вздохнула, вытерла тыльной стороной ладони слезы с щек, и посмотрела на меня с отчаянием и болью. Она лишь отрицательно покачала головой. Снова вздохнула и спросила:
— А Мия, они с Максом уже приехали?
— Не знаю, надо посмотреть.
— Пойдем, пожалуйста, на улицу.
— Конечно.
Мы поднялись и прошли к выходу. Лине нужен был свежий воздух, и я хотел, чтобы она по скорее приняла свое решение.
