Истории всех загубленных судеб прямо сейчас пересказывались из уст в уста.
Такой шаг делал образ Этерии в глазах общественности ещё более гадким, и можно было обойтись без него, но тут был один немаловажный плюс. Возможно не все, но хоть какая-то часть опороченных с легкой руки Валлиских интриганов будет прощена их семьями. Быть может хоть кто-то из них после вскрытия правды сможет вернуться к нормальной жизни и идти отныне по ней с поднятой головой, а не чувствовать себя ничтожеством из-за чужих игр. Это меньшее, чем я могла отплатить за всё совершённое зло. К тому же совсем скоро очередная тень на мою репутацию вообще перестанет влиять."
"Несмотря на все доказательства, в течение следующих трёх дней в самом поместье и его округе проходили расследования, которым я не препятствовала, а наоборот всеми силами поддерживала. Всё равно вся нежить либо ушла достаточно далеко, либо надежно спрятана. Потому волноваться тут было не о чем. Зато сторонними людьми собирались эманации на каждом участке битвы, отслеживались следы, а также подсчитывалось количество жертв. Что по итогу привело к ожидаемому результату — ни один даже самый дотошный маг не смог опровергнуть моих слов. Тем более так уж вышло, что главные улики были сожжены в первый же день.
— Надо предать огню защитников Хильдема, — сказала тогда я дрожащим от непролитых слёз голосом. — Так мы обезопасим себя от случайных обращений.
Про себя ещё помню, сокрушалась, что все действительно верят, будто некромантия сродни болезни и ей можно заразиться.
— Но как же их семьи? — попытался вставить мне палки в колеса один из генералов Сарта, на что я скорбно и с достоинством ответила:
— Им будет выдана компенсация за то, что они не смогли попрощаться с усопшими. Тем более это делается ради их же безопасности.
Мужчины ещё немного поспорили, но “Бертран” пресёк все негодования и поддержал меня. Этот момент так ошарашил многих, что более возражений не поступило. Большие погребальные костры сложили в короткие сроки и с наступлением сумерек предали погибших огню.
Кажется, несмотря на всё произошедшее, в тот вечер обагрённый пламенем, по моим щекам текли настоящие слёзы. И мне впервые было за них не стыдно.
Когда же всё завершилось, Альберта было решено отправить в темницу Нарьена, потому что три стороны (в лице Вилейта, подставного короля Бертрана и главного советника князя Годланда) признали его преступником не только отдельной страны, но и всего Фолдейна. Уже бывший император Валлиса ничего не говорил, когда его заковывали в нефриловые наручники и вообще оставался безучастным к любым допросам. Но его взгляд всегда загорался лютой ненавистью при виде меня.
