— Что за ерунда… — Он приподнял голову и увидел плывущим от болевого шока взглядом свастики на рукавах комбинезонов. — Фашисты. Я понял. Это дурной сон. Мы ведь вас давно побили, собаки…
— Was?[10] — Пулеметчик наклонился.
Лейтенант перевернулся на спину и раскинул руки.
— Получите!..
Слитно прогремели взрывы. Двоих нашпиговало осколками так, что они упали уже мертвыми. Второй свалился в грязь и принялся орать, держась за распоротый живот.
Тем временем водитель БТР осторожно выглянул из люка. Тут же раздались выстрелы. Пули лязгнули по броне, и Дима снова скрылся в машине. К броневику бежали еще четверо, на ходу поливая его свинцом. От собственной стрельбы они не расслышали гул мотора справа от себя. А когда заговорил КПВТ, было уже поздно: пули калибра 14,5 миллиметров разнесли в мелкие ошметки голову одному и оторвали руку второму. Второй БТР-80 продолжал двигаться, ведя огонь из своего главного калибра. Двое врагов кинулись бежать, но очередь тут же перечеркнула его фигуру. Последний замахнулся в развороте, чтобы кинуть в машину гранату, но очередная порция крупнокалиберной смерти отбросила эту самую руку в сторону и разворотила человеку грудную клетку. Броневик еще минуту вертел башней в поисках целей, но таковых более не нашлось. Сержант Михеев выскочил из транспортера и бросился к телу лейтенанта. Не мешкая, добил выстрелом из автомата все еще кричащего раненого врага.
— Скворцов! Летеха! Черт! — Он склонился над трупом товарища, лишенного одной ноги и обеих рук. — Митя! Ты где?! Кошевой!
Водитель первого броневика осторожно выбрался из пробоины. Михеев ошарашено уставился на него.
— Дима! Какого хрена ты противогаз снял?!
— Меня вырвало… Черт… — Кошевой уставился на мертвого командира и вдруг заплакал. — Михей, я струсил! Застрели меня! Я обгадился, струсил!
Сержант подскочил к водителю и врезал по лицу.
— Успокойся! Возьми себя в руки! Что с коробочкой?!
— А?
— Что с бэтэром?!
— Броня пробита справа. Колесо одно пробито, кажется. А так цел… Михей, что же это творится? Кто они?
— Заткни хлебало! Собери оружие, одень маску и марш в наш броневик, живо!
— А как же командир?! Зверью оставим?
Сержант опустил голову и вздохнул. Ему тоже очень хотелось снять треклятый противогаз.
— Да, Птицу похоронить как офицера надобно… Ладно, поступим так. Мы сейчас тебя вытащим, погрузим к тебе летеху — и что есть мочи мчи обратно на базу. Только доберись, прошу тебя. Расскажи все, как было. Ты слушаешь меня?!
— Да… Да…
— Пока я цепляю твой бэтэр, собери оружие этих уродов. Проверь, может, жетоны какие или документы. И смотри по сторонам. Может, еще кто в кустах есть.
— Да, я сделаю…
* * *Ветер шуршал в кронах изуродованных деревьев.
