Его задняя лапа соскользнула вниз, и он, завиляв задом, как будто учил новый танец, совсем потерял равновесие и плюхнулся в полузамерзшую грязь. И долго потом выбирался на другой стороне на берег.
Следующий клоун – чёрно-бурая гончая – проплясал на бревне не дольше вожака, крутанул сальто через голову и плюхнулся туда же. Третья собака поползла по бревну на брюхе – и всё равно свалилась в грязь. Только четвёртая сумела с визгом пройти всё бревно.
За собаками из леса с грохотом вылетел снегоход. И водитель еле успел нырнуть в снег, а машина рухнула в яму, которую охотник, очевидно, заметил в самый последний момент.
Самое время исчезнуть: тут, конечно, весело, но я ведь до сих пор в опасности. Большими прыжками я помчался в долину, но собачий лай опять стал меня нагонять. Облепленные грязью псы снова неслись по моему следу.
К чёрту осторожность! Теперь уже не важно, увидит ли меня кто-нибудь – да пусть хоть фотографируют! Будет людям что вспомнить в жизни. Мне невольно вспомнился рассказ Миллинга о печальной судьбе его жены и дочери: как они погибли и стали охотничьим трофеем.
Собаки догоняли. В дикой природе за глупость приходится расплачиваться жизнью, так ведь? А я совершил глупость: убежал без оглядки в лес, не подумав о последствиях. Если меня теперь застрелят – сам буду виноват. Надо было взять с собой Холли и Брэндона! Они бы помогли. Втроём-то проще. Я беззвучно просил о помощи, мысленно сигналил: помогите, кто может! Ответа не было.
Что делал мой отец, когда за ним гнались охотники? Почему я его не слушал! Чему учил Бриджер? Если тебя преследуют собаки – выведи их к реке!
Конечно, в долине же течёт река! Вопрос лишь – добегу ли я до неё? Собаки могут бежать долго, а я спринтер – только на короткие дистанции. Я стал уставать, слабеть, приходилось останавливаться и переводить дух. Моё дыхание паром обволакивало морду и инеем замерзало на носу.
К реке, к реке! И я тащился дальше.
Провалил экзамен? Да плевать теперь на этот экзамен! Или это проклятое решение! Вот сейчас речь действительно шла о жизни и смерти!
В отчаянии я попробовал ещё один прием, которому учили в школе.
