Уже не удивляясь, что любой его интерес тут же становится виден юному господину, Тимофей поклонился, но то ли от неожиданности, то ли от чего иного, но спросил совсем не о том, что его действительно волновало:
— Димитрий Иванович, а зачем тогда мы с Елпидькой… Ну в Разбойный приказ?
Надо сказать, хотя знакомство со старшим катом Аввакумом и было несколько… Неожиданным. М-да!.. Кое-какую пользу из происшедшего опытный, верченый и крученый жизнью торговый гость Суровского ряда уже извлек — столь специфические знакомые заставили разом поутихнуть нескольких его недоброжелателей.
— У твоего сына было порвано сухожилие. Дабы правильно его сшить, нужны особые умения и немалый опыт. Он есть у некоторых чужеземных лекарей, но я им не доверяю.
Ненадолго замолчав, десятилетний мальчик поправил рукава своего кафтана и задал довольно неожиданный вопрос:
— Что случается с катом, если он дозволяет пытуемому умереть?
— Ну?.. Прости, государь, то мне неведомо.
— Он сам ложится на освободившееся место. Поэтому кат, если он хочет долго и хорошо жить, должен в совершенстве знать свое дело. Где какая жилка или венка проходит, что можно с ними делать, что нельзя, а также — как поправить то, что натворил от излишнего усердия. Старшему кату Аввакуму уже не раз доводилось сращивать сухожилия…
Остановившись перед дверью, царевич насмешливо вскинул бровь, и хозяин тут же поспешил ее открыть, коря себя за нерасторопность. Спускаясь по узенькой лестнице со второго поверха, царственный гость мимоходом заметил:
— Но ты хотел спросить иное.
— Государь мой…
Увидев, как полыхнули раздражением невозможно синие глаза, Тимофей сын Викентия резко осекся, виновато опуская голову. Затем, спохватившись, он быстро огляделся в поисках лишних ушей, радуясь, что стражи заранее разогнали всю его дворню (а семье уже он сам строго-настрого указал сидеть по своим горенкам и даже носа не высовывать). Откашлялся и сделал вторую попытку, на сей раз обращаясь к гостю так, как и должно:
— Государь-наследник. Кхм!.. Как бы мне второго сына?..
Не отвечая, юный властитель вышел на крыльцо, обильно украшенное немудреной резьбой по дереву, уселся на Черныша и с высоты седла чуть склонился к хозяину.
