Хотя зуд-то не утихал, а только усиливался!
— Когда последнюю?
— На прошлый год, как снега легли.
«Не то. Значит, остаются подружки и дворня».
— Сколько служанок у княжны?
— Две, милостивец, Мавка и Домка.
— Привести.
Через пять минут в горницу, в коей повисло тяжелое молчание, неслышными тенями проскользнули две скромно одетые девицы лет этак тринадцати-четырнадцати. Одним плавным и гибким движением утвердившись на ногах, наследник буквально впился глазами в юную челядинку с красивым, но почему-то бледным и немного печальным лицом, небрежно повелев второй:
— Поди прочь.
Подойдя к служанке вплотную и начисто игнорируя насторожившуюся княжескую семью, мальчик очень тихо спросил:
— Как тебя зовут?
— Домною кличут, батюшко-царевич.
— Сколько тебе лет, Домна?
— Дюжина с половинкою, батюшко-царевич.
— А есть ли у тебя братья?
— Сирота я, батюшко-царевич.
— Из каких будешь?
Князь Дмитрий Иванович не вытерпел, лишь чуть-чуть опередив свою излишне бойкую жену:
— Из детей боярских, государь-наследник. Отец ее, Пафнутий Дивеев, у батюшки моего в десятниках служил. Лет с шесть назад моровое поветрие было — так и он, и жена его, и двое детишек…
«Черт! Впрочем, какая разница. Я ее хочу!!!»
Еще раз оглядев девичий Узор, заметно отличающийся от его собственного, и слабо, очень слабо, но все же переливающийся силой маленький источник, Дмитрий почувствовал радостное возбуждение. На лице его, впрочем, так ничего и не отразилось.
— Милостью Его твоя дочь, Дмитрий Иванович, избавлена от падучей.
Осекшись на полуслове, князь неверяще замолчал, затем медленно перекрестился и снял тафью:
— Хвала Господу нашему. Государь-наследник, я же, кха-кха, до гробовой доски за тебя!..
— Пустое. Не я, но благодать Его исцеляет, ему и благодарность возноси. Делом.
Хозяин дома, пару раз сморгнув, машинально вернул шапочку на место.
— Государь-наследник?..
— Водя доверенные тебе полки, побеждай уменьем, а не числом, и всегда будь верен. Тогда милость и ласка… Господня пребудет с тобой до конца дней твоих.
Радостно хлопотавшая вокруг залившейся слезами радости дочки Евдокия Никитична этой крохотной, но очень важной паузы не расслышала, а вот двадцатисемилетний князь ее весьма четко уловил и моментально понял. Хотя поверить в то, что внезапное внимание великого государя Иоанна Васильевича и последующее возвышение были делом рук старшего из царевичей, ему было очень и очень сложно. Целить — это одно, а думать и речь держать, как взрослый муж, — это ведь совсем другое!..
— Домна. Что у тебя здесь?..
Указательный палец в черной перчатке легонько ткнул челядинку в предплечье.
— Так это… Ничего, батюшко-царевич!"
"— Здесь?
В этот раз легкое касание вызвало к жизни болезненную гримасу.
— Ничего, батюшко-царевич.
