Вот уж кто ни разу не устал — даже, наоборот, слегка прибавил скорости! Что же, значит, пришла пора подобрать ему клинок потяжелее.
— Два шага на меня.
Сшшдон! Ссшии-ссшшдон!
Лениво атакуя и аккуратно отбивая детские удары, боярин терпеливо ждал, пока наследник запыхается от взятой им скорости. Ничего особенного, конечно. Для него. Удар — отбив, ложный мах с переводом в ноги, опять удар, слегка чиркнувший по выставленной вперед ноге…
— Хм?!
Несложный финт, в конце которого прозвучал легкий булатный звон, еще пара ударов — и боярин сам отошел назад, с интересом разглядывая царевича. Повод для такого интереса у него был, причем немаленький: еще на первом занятии он выяснил, что саблей будущий царь владел откровенно плоховато. Даже, пожалуй, не плохо, а вообще никак — словно бы и не учил его клинку с пяти лет опытный в воинском деле дядька. Кхм… Царствие ему небесное и вечный покой. М-да. Конечно, Аким помнил о долгой болезни Димитрия Ивановича, но даже так хоть что-то да должно было остаться у отрока от прошлой науки? Тем более что царевич как ученик был ну просто диво как хорош: руки длинные, запястья сильные, сам сообразительный, старательный, не капризный (чего он втайне очень опасался) и с такой выносливостью, что аж завидки брали. Особенно вспоминая себя в таком же нежном возрасте.
— Еще раз.
Ссиюу, ссшдон-динь!
А теперь, как выяснилось, еще и глазастый. Потому что такого низового отбива он еще не показывал. Зато тот сам мог его увидеть — когда они с десятником постельничей стражи чуток позвенели клинками, разгоняя застоявшуюся кровь.
— Неплохо.
Канышев вновь отошел назад, вскидывая карабелу на плечо, еще раз оглядел ученика и сделал знак помощникам, чтобы они поднесли отроку легкую детскую рогатинку[47].
— Готов, Димитрий Иванович?
Если саблей наследник владел весьма посредственно, то с копьем был очень хорош. Загудел-засвистел в воздухе наконечник из мягкого железа, пробуя на крепость левое плечо, бедро, голову, правый бок, ноги… Боярин же аккуратно отмахивался, время от времени подправляя то или иное движение и делая мелкие замечания, когда вместо очередного укола царевич как-то несуразно крутнулся на месте и очень шустро махнул копьецом сверху вниз:
Тук-кррак!!!
Шлеп!..
На утоптанную землю упал изрядно погнутый наконечник с торчавшим из втулки куском обломившегося древка, сам мальчик сунулся вниз, неловко упав на колени, а его наставник довольно заулыбался, вкладывая саблю в ножны:
— Хорош, ай хорош удар получился!.. Было бы доброе железко[48] на копьеце — так и лег бы оземь!"
"Подскочившие помощники сняли с поднявшегося на ноги царственного отрока тягиляй[49] с шеломом, легкие наручи, а на отходе еще и подобрали сломанное ратовище.
