Чуть сложнее с тем, кто заставляет учиться, воспитывает, прописывает втык после родительского собрания и не пускает на лучшую в мире ночевку у лучшего в мире мальчика, куда вообще-то весь класс идет!
Так что да, Лёня отец хороший, потому что роль плохой мамы взвалила на себя я.
- Да, Казанский, они меня послушают, - соглашаюсь легко. - Но я не уверена, что в таком состоянии донесу им все верно. Ты же не хочешь, чтобы девочки во всем винили тебя?
- Они не станут!
- Конечно, не станут, потому что ты им все объяснишь правильно. Я в тебя верю.
На лице Казанского сомнения, вижу, как ему не хочется взваливать на себя эту проблему. А придется, я одна разгребать это не намерена. Чтобы хоть как-то вывести мужа из оцепенения, прошу:
- Лёнь, дай, пожалуйста, салфетку. Тушь потекла.
Лёня отворачивается, идет к другой части стола, как вдруг дергает ногой и принимается ругаться:
- Блин, это что тут такое мокрое? Тут кто-то что-то пролил?!
- Поздравляю, - равнодушно выдыхаю я, - твой Граф обоссался.
Муж недовольно хмурится. Наклоняется, шерудит рукой под столом, чтобы достать оттуда маленький пушистый комочек. Даже отсюда мне видно, как жалобно блестят его глаза.
- Ну чего ты? Испугался, да? Папа не будет тебя ругать. Наделал делов, такое бывает, ты же еще маленький.
Ага. Хоть маленький, а уже мужчина. Те тоже налаеют, а нам потом разгребать. Беру протянутые мне салфетки и принимаюсь убирать ими лужицу на полу. Не хочу, чтобы остался запах.
- Ты ведь заберешь собаку?
- Куда?
- Туда, куда собрался уходить.
Говорю тихо и уверенно, но так, чтобы не смотреть Лёне в глаза. Просто не вынесу этого – видеть и понимать, что уже все.
Казанский опускается на стул. Тот надсадно скрипит под его весом. Да, раскормила мужика. Думаю, его любовнице придется трудно, каждый день кашеварить такому борову. Я даже испытываю странное злорадство, когда представляю, что Лёня будет есть безвкусные салатики и доставку. Он ненавидит еду из доставки.
– Ну, как же? Карина, ты ведь несерьезно?
Он прижимает Графа не так крепко как раньше. А будто старается передать его обратно мне.
- Лёня, это твоя собака, - напоминаю мужу.
- Но она привыкла жить здесь. У нее здесь и миска, и лежанка, и пеленка. Ну, какой переезд?
- У тебя тут тоже, милый, были и миска, и лежанка, но это не помешало найти писю помягче моей.
- Карина!
От злости Влад сжимает кулаки. Граф пугается такой реакции и, соскочив с рук мужа, снова забивается под диван.
Ну да, я грубовата для изысканных манер Казанского. Ну, ничего, надеюсь другая окажется такой же возвышенной и нежной, мужу под стать.
- Ладно, я поняла. - Встаю на ноги, опираюсь рукой об стол, чтобы не шататься. У меня от нервов трясутся коленки и кажется, что вот-вот упаду. - Твоя собака это моя проблема. Не первая, так сказать.
