Специально говорю так - подчеркнуто нейтрально. Без имен. Пусть сами догадаются, кто стал источником всех наших неприятностей.
Поля, моя надежная Поля, не сдается. Смотрит прямо:
- А ты пробовал поговорить с мамой, для начала?
Звучит смешно. С мамой. Для начала. Как будто я – провинившийся пацан. Гнев, знакомый, горячий, подкатывает к горлу и кишки крутит так, что я морщусь.
- С этой ведьмой? – вырывается резче, чем хотел. Вижу, как Яна вздрагивает. Черт. Надо брать себя в руки. Надо вести себя разумно и благопристойно, а не как решала из девяностых. Владлен, ты с девочками, отвыкай от своих словечек и снова становись добрым пушистым папой, которого они так любят.
Откашливаюсь. Сглаживаю голос, делаю его мягче и спокойнее.
- Я постоянно говорю с Кариной, Поленька. Но это... как стучаться в глухую стену. Вы же знаете мамин характер.
Да, знают. Упертая, принципиальная стерва, которой важно быть правой. Всегда.
Кажется, Полина принимает мои аргументы, а вот Яна, моя тихоня и лапочка, улыбается той самой странно блаженной улыбкой и выдает:
- Мама отойдет и простит нас с тобой.
Вот блин! Девки там, в своих Европах, обкурились чего? Или пересмотрели голливудских фильмов и крутят у себя в головах нежно розовые картинки про любовь в сердечках.
Сами придумали и сами поверили, что мама вздохнет, обнимет всех, и жизнь потечет дальше, как прежде. Как в их детстве. Раздражение накрывает с головой. Простить? Меня? За что? За то, что выбрал счастье? За то, что вырвался из этого удушья?
- Запомните, девочки, – говорю я твердо, глядя им обеим в глаза. Чтобы раз и навсегда вбить эту мысль в их головы. - Мама не должна нас прощать. Потому что не за что. - Абсолютная правда. Я не виноват. Я вообще здесь жертва, на которой все пытаются отыграться. - Я просто выбрал быть счастливым. А вы... - делаю паузу для весомости, - ...вы просто поддержали отца. И не дали выкинуть меня на улицу.
Ключевой момент. Я конечно не юрист, как некоторые, но тоже кое-что умею. Ставка на чувство вины, к примеру, работает безотказно.
- Вы же не дадите, верно?
Вижу, как их лица меняются. На смену испугу приходит растерянность. Девочки синхронно, будто репетировали этот жест годами, мотают головой: ""Нет-нет, пап, конечно нет...""
Сработало. Теперь они на моей стороне. Им теперь стыдно даже подумать о том, чтобы меня не поддержать.
- Вот и славно, – киваю. – Ладно, давайте пошустрее, а то на выезде, как обычно, встрянем.
Толкаюсь к выходу, тащу эти чертовы чемоданы. То ли забыл принять лекарство, то ли все-таки перенервничал, но живот снова ноет, как будто там кошки дерутся. Девчонки плетутся сзади. Поля хоть как-то старается, улыбается мне, криво, но старается. А Яна… Смотрит в пол, будто там ответы на все вопросы написаны. И вздыхает. Надоели уже эти театральные вздохи.
