— Работа вновь?
— Угу. Из-под земли достанет. Ты не возражаешь…?
— Конечно, — чеканю буквы. У меня нет оснований не верить Мирону. И верить — тоже нет… он уходит, а я…"
"Я вдруг почувствовала себя лишней. Это их мир. Не хочу здесь находиться. Я не хочу делить с Мироном комнату. Я вообще ничего с Мироном делить не хочу. Лучше мне уехать.
Сегодня суббота. В понедельник я порву с Мироном. Сейчас не могу, он может устроить разборки, а это будет не слишком правильно. Дождусь. А ещё я напишу заявление по собственному. Уволюсь, запру все двери в свою жизнь, заколочу окна, чтобы никогда больше…
— Мишка уснул, — Мирон ласково на меня смотрит, на губах привычная улыбка. Может, мне показалась та резкость?
Я уже поднялась в комнату, решила вызвать такси и объявить всем о своём внезапном отъезде. Да, я собралась позорно бежать, потому что сейчас мне не до гордости.
Но, кажется, не успела… сын вырубился прямо в кресле, пока листал книжку с котятами.
— Слав…
Мужчина стоит в дверном проеме, а потом, прикрывая плотно дверь, приближается ко мне.
— Мирон, я поеду домой лучше. Мне правда это будет удобнее, — уверенность голосу я придала, но внутри всё трясётся. — Да и тебе тоже.
Не понимаю, почему от него вдруг исходят незримые волны опасности. Я считываю их на интуитивном уровне. Хоть мужчина ничего плохо не делает, просто смотрит на меня и улыбается. И всё же глаза его как-то странно блестят в чуть приглушённом свете.
— Солнышко. Ты что, — шаг. Другой. Он неумолимо приближается, а у меня мурашки бегут по коже. И улыбка внезапно сходит с его лица. — Миша уснул. Вымотался. А у нас с тобой наконец-то есть возможность побыть наедине.
От его шепота мороз по коже.
— Я бы не хотела оставлять его одного здесь…
— И не нужно. Мы же договорились, что я сам с вами сегодня останусь.
Твёрдые руки ложатся на мои плечи и давят, заставляя опуститься на кровать. Моё лицо на уровне его пояса, а он срывает резинку с волос и зарывается в гладкие локоны, до боли сжимая пальцы.
— Мирон, ты делаешь мне больно.
Он не реагирует, лишь только присаживается рядом и впивается в мои губы. Ощущения от принудительного поцелуя ужасные. Я пытаюсь встать и отвернуться. Мирон уже тяжело дышит, налегает.
— Слав. Я тебя очень хочу, — руки деревенеют, а сердце колотится, как сумасшедшее, и с каждым ударом приближается ближе к горлу. — Так сильно, что башню срывает.
— Возьми себя в руки, — отталкиваюсь, и он позволяет мне подняться и отойти. — Здесь сын мой спит.
— Ну и отлично. Крепко спит. А мы с тобой можем немного расслабиться. Ты очень напряжена. Чего ты…
Мгновение, и он уже оказывается около меня. Пленит моё запястье и тянет за собой.
— Но если ты смущаешься здесь, то…
Кладёт широкую ладонь на ручку и поворачивает её вниз, распахивает дверь.
