— Все хорошо, — отвечаю привычно и отвожу взгляд.
Не хочу жалости.
Глупая Адель, все чего ты достигла давно стало второстепенным.
Единственное, что важно это моя семья и желание почувствовать в своих руках маленькое чудо, которое является продолжением любимого.
А в пальцах лишь документы, всевозможные анализы.
Я сжимаю файл, в котором нет ответов и нет надежды. Одна сплошная неопределенность, венчающая все ужасным приговором — Бесплодие.
Судорожно вцепляюсь в эти бумажки и кажется, что в руках клубок ядовитых змей, которые обнажают свои клыки и кусают за пальцы, впрыскивая отраву глубоко под кожу.
Отчаяние.
Вот оно подступает безликим серым облаком, накрывая меня всю целиком, давя и лишая возможности сделать вдох…
Глава 9
Стоит оказаться на свежем воздухе, который лишен больничного затхлого смрада, сворачиваю листки, комкаю с жестокостью.
Бросаю в воздух и смеюсь, как безумная, когда бумажки подхватывает ветер и разносит их, словно птиц, взлетающих к самым небесам:
— Не верю!
Кричу одну фразу и почему-то, кажется, что я руку в чан с кипящим маслом засунула, и зараза распространилась от кончиков пальцев к запястьям, струится по локтям и предплечьям, ударяет ровно по центру грудной клетки, обжигая внутренности.
И как на повторе:
— У медиков не всегда есть ответы на вопросы. Вам стоит уповать лишь на высшие силы…
Не замечаю, как доезжаю до дома.
Пытаюсь успокоится. Пока Тайгер на работе, я должна собраться. Не хочу, чтобы он видел меня такой.
Сломленной. Убитой. Потерявшей надежду.
Нужно просто переждать, пережить, успокоиться.
Захожу в особняк и быстро иду на кухню. Занимаю себя готовкой. Включаю чайник и дожидаюсь, пока вода закипит. Достаю чашку с веселым Рождественским принтом, достаю с полки разные чаи и принюхиваюсь к ароматам.
Я коллекционирую смешную посуду. Дешевые чашки ценой в доллар напоминают о прошлом и о чуде, которое всегда пропитывает воздух в Рождество."
"В голове мысли. Их много. Они нападают на меня словно рой растревоженных пчел. Завариваю мятный чай с щепоткой мелиссы. Должно упокоить и, чтобы хоть как-то избавиться от сомнений делаю первый глоток.
Рано. Чай слишком горячий и отдается болью на языке, которую я себе причиняю, чтобы очнуться, чтобы вбить в себя, что все проходит. И это пройдет.
Все можно преодолеть. Абсолютно все. Пока ты жив — есть надежда. Смерть — единственное, что не подвластно изменению, она статична, а вот живое движется, меняется, развивается.
— Все будет хорошо, Адель.
Глупая привычка проговаривать мысли вслух.
Подхожу к окну. Сажусь на подоконник и рассматриваю пейзаж: красивый ухоженный сад, который сейчас скрыт белоснежным саваном из снега.
Огромная территория. Родовое поместье Ривзов во всей красе раскрывается перед моим взором.
