Я видела, да горничная этого и не скрывала, что Режине не по нраву мое присутствие. Похоже, что она была очень преданна прежней хозяйке господской спальни. Я могла бы объяснить, что не слишком претендую на вакантное место, но не видела смысла оправдываться перед служанкой.
Как-то утром она перестилала кровать, а я сидела в своем кресле и наслаждалась щебетом птиц, невидимых в пышной зелени сада. Недовольное бормотание служанки не давало сосредоточиться на какой-то мысли, которая постоянно крутилась у меня в голове, но при этом ускользала, стоило лишь попытаться схватить ее за хвост.
Неожиданно, мой взгляд наткнулся на высокую фигуру Эйдена. Он легко сбежал с высокого крыльца, что-то сказал вытянувшемуся в струнку дворецкому, и завернул за угол дома, туда, где располагались хозяйские постройки. Через несколько минут я увидела его уже в седле. Сидя на прекрасном вороном жеребце аренсийской породы, лэр капитан направлялся к главным воротам. Мое сердце кольнуло, будто иглой, в груди что-то сжалось.
– Режина, – прервала я причитания горничной, – ты не знаешь, эйр Даннахан никуда не собирался?
Женщина наградила меня неприязненным взглядом.
– Если эйру и угодно куда отправиться, то слуг он в свои планы не посвящает.
– А кого посвящает? – поинтересовалась я.
– До вашего приезда – эйрину Эстель. Она здесь была хозяйкой почти три года. Хозяин дал ей право руководить поместьем и… у них все шло к свадьбе… до вашего появления.
У меня пропало желание продолжать диалог, но Режина, похоже, решила меня добить:
– Вполне возможно, что эйр и сейчас в ней нуждается.
Эйден вернулся на второй день к обеду, а мою душу продолжали грызть сомнения.
Был ли он с Эстель? Или отсутствовал по другой причине? Подозрения разъедали, будто кислота, я не могла понять, что в его словах правда, а что – попытка повлиять на мой выбор. Я не могла ему верить, но с каждым днем ощущала все большую потребность в его присутствии.
Сначала, я начала скучать, потом тосковать. Чем быстрее восстанавливалось тело, тем больше страдала душа. Но я молчала, а Эйден больше не появлялся. Глупая гордость и врожденное чувство противоречия не давали мне показать свою слабость и первой позвать его.
Да, я считала это недопустимой слабостью, достойной лишь падших женщин. Никогда, ни под каким видом приличная девушка не должна сама делать первый шаг – это правило вбили в меня двадцать пять лет санхейского воспитания. Невозможно за считанные дни сломать то, что взращивали в тебе годами строгих обычаев и традиций.
Да к тому же я прекрасно понимала, что по сравнению с той же Эстель, проигрываю по всем статьям.
Она – статная блондинка с роскошным бюстом и бархатистой нежной кожей.
