К тому же, она была с Адамом в прошлые выходные, помнишь? Я должна была пойти и купить ей таблетку на утро.
Молчание, а потом...
— Малакай в своей комнате?
— Я пойду проверю, - говорит отец, и мои глаза расширяются.
Я отстраняюсь от него и вскакиваю с кровати, хватая свое полотенце.
— Иди! - говорю я, указывая на окно. — Поторопись, пока папа не пришел в твою комнату.
Все внутри меня снова накаляется, когда Малакай втягивает пальцы в рот, поднимается с кровати и идет ко мне.
— Зачем тебе понадобилась… таблетка на утро? - спрашивает он.
Когда я молчу, он толкает меня, пока я не упираюсь спиной в стену.
— Ответь мне на чертов вопрос!
Мое тело сотрясается, когда я обнимаю себя, прикрывая грудь. Он не разговаривал со мной уже несколько недель, и когда бы я могла рассказать ему о том, что наши родители подстроили так, чтобы я переспала с Адамом. Или что у меня не было другого выбора, кроме как согласиться на это?
Я не отказалась - не чувствовала, что могу. Он даже не хотел этого делать - я ему не нравлюсь, но когда мы сказали, что будем притворяться, его горничная подслушала и настучала на нас, так что мы были вынуждены устроить аудиенцию.
Он не был моим первым.
Первым был Паркер. Папин партнер по бизнесу, правомочный и занудный сын, не стал спорить, когда нам сказали идти в комнату вместе. На самом деле, сначала он попросил денег, и мама, будучи мамой, заплатила ему за то, чтобы он лишил меня девственности.
Малакай ни о чем таком не догадывается; он знает только, что меня собираются втянуть в брак, созданный нашими родителями.
Я люблю своих родителей, но и ненавижу их.
Он отходит назад, берет с пола свою футболку, натягивает ее, затем делает знак.
— Я пойду туда прямо сейчас и спрошу их, зачем тебе понадобился план Б?
Я делаю глубокий вдох.
— Они хотели, чтобы я переспала с ним, чтобы доказать свою преданность.
— Что?
Если я скажу, что они сделали то же самое с Паркером, он может выйти на улицу и выйти из себя.
— Не смотри на меня так. Ты же знаешь, какие они, когда речь заходит о моем партнерстве с каким-нибудь богатым засранцем. Я не собиралась говорить им ""нет"", Малакай, - шиплю я. —У меня нет такой роскоши.
Его челюсть напрягается так резко, что может прорезать кожу. Его губа припухла сбоку от того, что я прикусила ее, и я чувствую свою собственную шишку от его прикуса, и мне хочется вернуться на две минуты назад, потому что теперь он злится. Его глаза метнулись к двери, костяшки пальцев хрустнули.
— Адам был твоим первым? Тот, кто заставил тебя понять, что тебе нравится, когда тебя душат?
У меня открывается рот.
— Нет, - отвечаю я.
— В каком смысле, Оливия?
Малакай выглядит так, будто хочет меня убить.
— Если ты еще раз трахнешь его или кого-нибудь еще, я убью их.
— Я должна выйти замуж за одного из них, - возражаю я.
