Подходит ко мне и, схватив за концы ночнушки, разрывает ее пополам, берет в ладони мою грудь, приподнимая и налетает на мою шею. Он начинает лизать и покусывать. Он делает это настолько жестко и так сильно, что завтра явно останутся засосы. Он лижет и прикусывает мои соски, потом грудь. Затем опускается на колени и переходит к моему животу, проделывая с ним тоже самое.
Я совершенно мокрая, и у меня даже дрожат от напряжения бедра. Он лижет и прикусывает кожу на животе, опускаясь ниже на бедра. Он лижет мой холмик волос между ног, дальше клитор, словно пытаясь высосать всю меня. Затем поднимается, поставив меня на локти и колени, и проходится языком по спине.
Он толкает меня на кровать, и я упираюсь лицом в подушку, раздвигает мои ноги и быстро входит. Я хватаюсь за край одеяла, сжав его зубами, чтобы заглушить крик. Он двигается с такой скоростью и взрывается внутри с гневным ревом.
Отодвинувшись от меня, он включает лампу на прикроватной тумбочке.
— Сядь на подушку, раздвинь ноги и поиграй с собой.
— Нет, — протестую я.
— Сделай то, что я сказал.
Он предстает передо мной рассерженным незнакомцем, но я не боюсь его, а скорее боюсь за него.
— Хорошо, — отвечаю я, потянувшись к прикроватной лампе.
Он молниеносно хватает меня за руку.
— Нет. Я хочу видеть, как ты кончишь.
Я упираюсь глазами в точку на стене, и массирую свой клитор, фактически через какое-то время пребывая на грани, он пикирует вниз, схватив меня за бедра, и входит своим языком глубоко в меня, я начинаю корчиться и дрожать, самопроизвольно двигая и сжимая внутренние мышцы.
Я с трудом дышу, мышцы все еще дрожат, и он вдруг говорит:
— Ты никогда не должна приходить ко мне, когда я нахожусь в той гостиной.
Я молча киваю.
Мы засыпаем, он обхватывает меня руками, прижимая к себе. Очень рано я просыпаюсь, он стоит надо мной, приподняв одеяло, и смотрит на синяки, оставленные вчера. Первая мысль — прикрыться, но я останавливаю себя, разрешая ему увидеть оставленные им же иссиня-бордовые следы. Он не испытывает угрызений совести по этому поводу, ложится ко мне в постель и снова берет меня, смеясь с надменным торжеством, когда я начинаю кричать от оргазма.
Глава 22.
Далия Фьюри
«Любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе».
Франц Кафка, письма к Милене
После этого события стены, которые охраняют его сердце, стали просто непробиваемые, и я даже не пытаюсь взобраться на них. Мои дни становятся похожими один на другой. Я просыпаюсь, завтракаю, иногда с Ольгой и парнями, иногда одна в своей комнате на верхнем этаже, где по-прежнему работаю, потом плаваю в бассейне и сижу в сауне до обеда и очень много работаю.
