Зазвонил телефон.
Оболенский взглянул на Москвитина.
Тот приказал:
– Пододвинь аппарат ко мне и включи громкоговорящую связь!
Руководитель спецслужбы выполнил требование бывшего подчиненного. Он не видел ладоней майора, а соответственно, приведенных к бою мощных оборонительных гранат в них. Он еще питал надежду, как и Остапов с Большаковым, на то, что Москвитин примет и их предложение, и условие куратора ФСБ. Сейчас предатели думали об одном: вырваться живыми из грозящего стать общим склепом проклятого кабинета дачи Оболенского.
Андрей же ответил так, как он это делал не раз, находясь на боевом выходе:
– Москит на связи!
– Генерал Потапов! Я слушаю твое решение, майор!
– Ну, слушайте, Николай Викторович. По закону высшей справедливости, Оболенский, Остапов и Большаков за измену Родине приговариваются к смертной казни! Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, приводится в исполнение немедленно!
Услышав слова майора, оборотни с истерическим воплем сорвались с мест.
– Потапов, штурмуй дом!
И сжался комком в углу комнаты.
Андрей, поднявшись, бросил гранаты в разные стороны, сам же юркнул за оружейный сейф.
Через секунду два мощных взрыва, практически слившись в один, потрясли особняк.
Стоявший на площадке перед зданием Потапов невольно пригнулся, когда из окон кабинета мелкими осколками стекла, срывая решетки, пробилась взрывная волна. Пригнулись и бойцы спецназа, так и не начавшие штурм.
"Потапов снял фуражку, вытер платком вспотевшее лицо, приказал стоявшему рядом майору, командиру штурмовой группы ФСБ:
– Давай людей внутрь, Сережа! Там должны быть супруга Оболенского и несколько человек охраны. Выведи их.
