Я сглатываю, пытаясь подобрать правильные слова, хотя я так много практиковалась в этом по дороге на такси. Но трудно объяснить, что я чувствую к Нейту. Помимо дикого физического влечения, я была очарована им. Или, скорее, идеей о том, кем я могла бы быть с ним. Но это был костюм, роль, которую я должен был сыграть в пародии на мою жизнь, разрисовывая себя в сценах, которым я не принадлежал. Это было не более реально, чем жить опосредованно давними подвигами моего отца.

-Эббс? Джек подсказывает, когда я слишком долго молчу.

Я переминаюсь с ноги на ногу, теребя свой посадочный талон, потому что неловко обсуждать это с ним.

“Будучи дочерью своего отца, я думала, что упускаю что-то из виду все те годы, когда он укрывал меня. Но я поняла, что я не такая девушка”.

Произнесение этого вслух вызывает большее облегчение, чем я ожидала. Но это правда. Я не та девушка. Мчаться по улицам на заднем сиденье мотоцикла в неизвестные края - это весело и все такое, но мне нравится проводить исследования и смотреть матч по регби субботним днем. Спрятаться в библиотеке поздно вечером и выпить в соседнем пабе.

“Моим самым большим страхом, когда я переехала сюда, было то, что я не впишусь. Не найду дом. Но я нашел. Ты доберешься домой. Эмоции застревают у меня в горле. “Ты облажался, определенно. Но я знаю, что это произошло не из плохих побуждений. Я знаю, кто ты. И когда я с тобой, я знаю, кто я такой. Мне нравится, кто я такой. Я знаю, что я все еще молод, и мне еще многому нужно научиться, но я хочу учиться, расти и делать все это вместе с тобой.

Он не дает мне закончить.

Прежде чем я успеваю моргнуть, Джек поднимает меня над землей. Сильные руки крепко обнимают меня, он глубоко целует меня, с той же настойчивостью и облегчением, которые наполняют меня. Я обвиваю ногами его талию, совершенно не обращая внимания на сотни зрителей.

Я полностью согласен со своим решением. Абсолютно уверен, что впервые за несколько месяцев я знаю, куда ведет меня мое сердце.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его великолепные глаза. “Согласно одному из ее писем, мама Джозефины всегда говорила ей, что сердце никогда не сбивает нас с пути истинного. Я думаю, она была права.

Он обдумывает это, затем сверкает той дерзкой австралийской ухмылкой, которая неизменно заставляет меня таять. “Я имею в виду, в этом гораздо больше смысла, чем в том, что сердце - чертова ветряная мельница”.

Это заводит нас обоих.