Или услышать его голос, пусть даже на расстоянии. Этого было бы достаточно, чтобы утолить ту потребность, которая горела во мне. Но ничего этого не произошло.
На четвертый день я наконец сдалась и постучала в дверь его кабинета, оставшись без ответа. И когда я спросила Рози, видела ли она его вообще, она обняла меня и сказала, что нет. Как и Гектор, и те немногие другие люди, у которых я каким-то образом нашла повод спросить.
Именно поэтому я расхаживала из одного угла коридора в противоположный, ожидая, когда меня вызовут в кабинет Шарон. Точно так же, как я делала дома прошлой ночью. Или в то утро в моем кабинете. Потому что он исчез. И я ненавидела, не зная почему, не видя его, не имея его рядом, не… имея повода позвонить и спросить его, потому что я оттолкнула его, и последнее, что он, вероятно, хотел сделать, это поговорить со мной.
— Лина, дорогая, — позвала Шарон, когда ее голова выглянула из своего кабинета, возвращая меня в настоящее. — Пожалуйста, входи и присаживайся.
Следуя за ней внутрь, я позволила себе упасть в одно из кресел. Я наблюдала, как блондинка села и склонилась над своим столом с загадочной улыбкой.
— Извини за ожидание. Ты же знаешь, как некоторые люди думают, что у отдела кадров есть ответы на все вопросы, — она горько усмехнулась. — Даже для таких вещей, как решение городского совета Нью-Йорка восстановить часть дороги прямо за их окном.
В любой другой день я бы тоже рассмеялась. Возможно, пошутила бы о том, как только самые приспособленные могли выжить в городе, который никогда не спал и всегда закрывал какую-нибудь дорогу, чтобы вы все время бодрствовали. Но у меня просто не хватило на это сил.
— Я уверена, что это компенсирует несколько неловких разговоров.
Глаза Шэрон изучали мое лицо, что-то похожее на понимание появилось в ее чертах. Что именно она нашла или поняла, я понятия не имела.
— Хорошо, давай перейдем к делу.
Хорошо. Мне это понравилось. Точно так же, как мне всегда нравилась и Шэрон.
— Я вызвала тебя сюда в свете некоторых серьезных выдвинутых обвинений, которые непосредственно касаются тебя.
Что-то опустилось у меня в животе, и я почувствовала, что бледнею.
— О… хорошо, — я прочистила горло. — Что ты хочешь знать?
Женщина глубоко вдохнула через нос, как будто готовилась к чему-то.
— Лина, — сказала она тоном, который я слышала от своей собственной матери — успокаивающим, но также и предостерегающим, — мы оба знаем, что Джеральд знает нужных людей, и, честно говоря, я никогда не пойму, как кому-то настолько ужасному удается завести так много хороших «знакомых», — ее пальцы процитировали последнее слово. — Но поскольку до сих пор он оставался неприкасаемым, это не значит, что его нельзя сбить с ног. Однако для этого мы должны что-то сделать. Мы должны хотя бы попытаться.
