Будто мы два противоположных берега огромной полноводной реки.

И нам уже никогда не суждено быть вместе.

Потому что я так, дебил махровый, решил и сжег все мосты между нами. Сука, придурок!

Осталось только говорить все честно, как есть. Каяться.

Иначе мне крышка.

И реквием по мечте…

– Арина, отмотаем назад, ладно? Я ведь из-за тебя перевелся в «Золотую Лигу». Ни из-за Рябовой или кого бы то ни было еще. Из-за тебя! Потому что уже тогда понимал, что влюбился. Сильно. Навсегда, понимаешь?

Смотрю на нее, но в ответ вижу такое выражение лица, будто бы она смотрит совершенно тупой фильм с бездарными актерами.

И мое сердце кажется кто-то зажал в тисках, с каждой секундой сдавливая его все сильнее и сильнее. Скоро и вовсе расплющит.

– Я был молод и глуп, – развел я руками.

– А сейчас резко поумнел? – улыбнулась она одними губами.

– Нет, по ходу, только еще больше деградировал, – устало протер я лицо ладонями, а потом залпом выпил свой кофе.

Тупик какой-то. Как ее пробить?"

"– В общем, я тогда на осеннем балу психанул из-за Седых и связался с Рябовой. Но я все время думал и любил только тебя. Гадкий поступок, согласен, и меня он никак не красит. Но это правда. И тогда в лифте я словно свежего воздуха глотнул и снова решил попытать счастье. Хоть и не верил в то, что ты сможешь ответить мне взаимностью. А дальше случился наш первый поцелуй в спортивном зале, и я вообще покой потерял. Хотел тебя себе. До самого конца. Верил, что мы, несмотря на возраст, сможем стать парой. Настоящей парой.

– Ага, так верил, что затусил с Таней, – и снова не наезд, а всего лишь простая констатация факта.

– Сажину избили тогда.

Но Арина только хмыкнула в ответ.

– Не веришь? Хочешь я прямо сейчас ей позвоню, и она подтвердит тебе мои слова, Арин. У нее тогда был поклонник, мажор по фамилии Хан с нашей параллели и его бывшую девушку Рябова натравила на Сажину. Я не мог ей не помочь тогда и бросить в беде. Я ее просто утешал. Я не вру! Потому и отвез домой, но как друг. И на следующий день я с букетом ждал тебя в парке Зарядье, как мы с тобой и договаривались, пока ты высмеивала на всю школу мои стихи к тебе.

– Винить меня будешь за это? – сухо и незаинтересованно звучит ее голос.

– Нет, – честно выдаю я.

Мы были детьми и творили поступки на эмоциях. Думали сердцем, а не мозгами и полностью состояли из оголенных, звенящих нервов. И жаждали любви.

Разве за это винят?

– Нет, – повторил я, – но тогда я думал, что ты предала меня, ударила из-за спины и в самое сердце. И мне было больно, да. Потому я и поступил тогда так низко. Сказал про пари, которого и в помине не было, хотя сам каждый вечер писал стихи в твою честь. Прости меня, я не должен был так мелочно мстить.